28 июля 2026 года Совет Адвокатской палаты города Москвы решением № 174 прекратил статус адвоката Е. за грубое, систематическое и умышленное ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей при защите доверителя по уголовному делу по результатам рассмотрения дисциплинарного производства, возбужденного по жалобе адвоката В.
Суть дела
Дисциплинарное производство было связано с защитой адвокатом Е. интересов доверителя Э. при рассмотрении в С. районном суде города Москвы вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.
Совет установил несколько нарушений профессиональных обязанностей. В частности, адвокат не ознакомился с материалами, представленными суду для решения вопроса об избрании меры пресечения, не занял активную позицию против заключения доверителя под стражу, не ознакомился с протоколом судебного заседания и не обжаловал постановление суда от 2 декабря 2025 года. При этом доверитель последовательно заявлял о своей невиновности.
Адвокат Е. с выводами комиссии согласился лишь частично. Он утверждал, что фактически возражал против заключения доверителя под стражу, однако в протоколе судебного заседания была отражена его позиция о том, что вопрос оставляется на усмотрение суда. Не обжалование постановления он объяснял тем, что не смог установить позицию доверителя по этому вопросу.
Позиция Совета Адвокатской палаты города Москвы
Совет исходил из того, что адвокат обязан не формально присутствовать при совершении процессуальных действий, а осуществлять реальную и эффективную защиту доверителя.
Документальных подтверждений того, что адвокат до судебного заседания ознакомился с материалами, представленными для решения вопроса о заключении под стражу, он не представил. Напротив, материалы дисциплинарного производства свидетельствовали о том, что с ними знакомился другой адвокат. Совет также обратил внимание на то, что сам Е. фактически не смог определить позицию доверителя, хотя в материалах дела имелись протоколы его допросов.
Особое значение Совет придал поведению адвоката непосредственно в судебном заседании 2 декабря 2025 года. После исследования материалов он не изложил самостоятельной позиции по вопросу о мере пресечения, а ограничился фразой о том, что вопрос оставляется на усмотрение суда. Доказательств того, что содержание протокола в этой части не соответствует действительности, адвокат не представил. Более того, он не пытался ознакомиться с протоколом и не заявлял на него возражений; аудиозапись судебного заседания подтвердила зафиксированную в протоколе позицию.
Не принял Совет и объяснение адвоката относительно судебного заседания 27 ноября 2025 года. По мнению Е., он рассчитывал, что суд самостоятельно откажет в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу из-за недостаточности представленных материалов. Однако Совет указал, что такая позиция не освобождает защитника от обязанности активно отстаивать интересы доверителя. Даже при отсутствии отдельных материалов адвокат должен был заявить о необоснованности подозрения и возражать против избрания наиболее строгой меры пресечения.
Аналогичный вывод был сделан относительно не обжалования постановления суда. Совет указал, что адвокат не предпринимал попыток согласовать с доверителем позицию по вопросу об обжаловании, а сама по себе неопределенность позиции доверителя не могла оправдывать бездействие защитника. При осуществлении защиты адвокат должен был исходить в том числе из презумпции невиновности доверителя и необходимости активно противодействовать его заключению под стражу.
В результате Совет пришел к выводу о наличии умышленной вины адвоката и о том, что презумпция его добросовестности опровергнута совокупностью установленных обстоятельств.
Нарушения были признаны грубыми, умышленными и систематическими. Совет отдельно отметил, что судебные заседания проходили в отсутствие доверителя, поэтому обязанность адвоката обеспечить надлежащую защиту имела в данном случае особое значение. По оценке Совета, поведение адвоката фактически создавало имитацию оказания квалифицированной юридической помощи, повлекло нарушение прав доверителя, существенные негативные последствия и нанесло ущерб авторитету адвокатуры.
При определении меры дисциплинарной ответственности Совет также учел, что ранее адвокат Е. уже дважды привлекался к дисциплинарной ответственности за аналогичные нарушения — решениями Совета Адвокатской палаты города Москвы № 324 от 19 декабря 2024 года и № 84 от 27 марта 2025 года. Несмотря на то, что формально прежние взыскания уже не учитывались как действующие, Совет принял во внимание сам факт того, что примененные ранее меры не привели к изменению поведения адвоката.
Дополнительную оценку Совет дал объяснению Е. о том, что значительное количество назначений на защиту по уголовным делам в выходные, праздничные дни и ночное время он принимал преимущественно как источник дохода в связи с отсутствием собственной клиентской базы. Совет расценил это как свидетельство мотивов, не соответствующих назначению адвокатской деятельности.
С учетом совокупности обстоятельств Совет пришел к выводу, что поведение адвоката несовместимо с пребыванием в адвокатском сообществе. Было отмечено, что применение более мягкой меры могло бы создать впечатление допустимости подобного поведения для адвоката. В связи с этим статус Е. был прекращен на основании пункта 2 статьи 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».
При этом Совет учел личные и семейные обстоятельства адвоката и установил годичный срок, по истечении которого он сможет обратиться с заявлением о допуске к квалификационному экзамену.
КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА
Решение № 174 показательно тем, что Совет оценил не отдельное процессуальное упущение адвоката, а совокупность действий и бездействия, свидетельствующих об отсутствии реальной защиты доверителя.
Елена Анатольевна Ермохина, юрист, медиатор, руководитель ООО «Талион Эксперт Нео»
Для адвоката недостаточно формально участвовать в судебном заседании. Его обязанность заключается в активном осуществлении защиты: изучении материалов, выяснении позиции доверителя, представлении аргументов, заявлении возражений против процессуальных решений и использовании предусмотренных законом способов их обжалования.
Особенно важен вывод Совета о недопустимости подмены профессиональной позиции ожиданием того, что суд самостоятельно примет благоприятное для доверителя решение. Само по себе предположение адвоката о том, что суд может отказать в удовлетворении ходатайства, не освобождает его от обязанности самостоятельно и последовательно отстаивать интересы доверителя.
В данном деле значение имела также совокупность нарушений и их повторяемость. Совет установил, что ранее применявшиеся к адвокату дисциплинарные меры не изменили его подход к исполнению профессиональных обязанностей. Именно это обстоятельство, наряду с характером допущенных нарушений и последствиями для доверителя, стало одним из оснований для применения крайней меры дисциплинарной ответственности — прекращения статуса адвоката.
Таким образом, решение демонстрирует принципиальную позицию Совета: адвокатская деятельность предполагает не формальное присутствие в процессе, а реальное осуществление защиты. Систематическое бездействие защитника, особенно по делам, связанным с ограничением свободы доверителя, может быть признано несовместимым с дальнейшим пребыванием в адвокатском сообществе.
