Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2026 N 51-УД25-20-К8 указывает на недоказанность судами, что происшествие случилось на опасном производственном объекте (что является обязательным признаком состава преступления по ст. 217 УК РФ), а также не проверили, являлся ли осужденный надлежащим субъектом преступления, учитывая его фактическую квалификацию и отсутствие ознакомления с должностной инструкцией. Кроме того, в основу приговора было положено недопустимое заключение эксперта, чья компетентность в области промышленной безопасности не была подтверждена.
Суть
Д., несудимый, осужден по части 2 статьи 217 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное Д. наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года.
Апелляционным постановлением приговор в отношении Д. изменен: из описательно-мотивировочной части приговора исключено указание об учете при назначении наказания отягчающих наказание обстоятельств. В остальной части приговор оставлен без изменения.
Кассационным постановлением кассационная жалоба осужденного Д. на приговор и апелляционное постановление оставлена без удовлетворения.
По приговору Д. признан виновным в нарушении <…> требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшем по неосторожности смерть человека.
В кассационной жалобе осужденный Д. выражает несогласие с состоявшимися в отношении его судебными решениями, считает их незаконными и необоснованными, вынесенными с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшими на исход дела. Утверждает, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, которым суд не дал надлежащей оценки, в частности, показания свидетелей Д. С. С., К. заключение экспертизы промышленной безопасности. Обращает внимание на нарушения требований промышленной безопасности со стороны руководителя ООО <…> выразившиеся в том, что не осуществлялся и не организовывался производственный контроль, не было назначено ответственное лицо за осуществлением производственного контроля, нарушены требования промышленной безопасности, что и стало основной причиной возникновения обстоятельств, при которых произошло обрушение конструкций крана на человека. Ссылаясь на показания В. Р. С. указывает, что ООО <…> не заключало договоров со специализированными организациями на демонтаж/монтаж подъемных кранов, а выполняло эти операции силами своих работников. Приводит собственный анализ положенных в основу приговора доказательств и считает недоказанной его виновность в совершении преступления. Утверждает, что он не был ознакомлен с должностной инструкцией, ему не могла быть поручена организация демонтажа крана, поскольку он не является компетентным лицом, не имеет квалификации и знаний, не мог знать требований, предъявляемых к специализированным организациям, осуществляющим демонтаж подъемных кранов, не имел доверенности на заключение договоров от имени ООО <…>. Ссылается на то, что в ООО отсутствовали журналы о проведении инструктажей, судом не исследован вопрос о техническом состоянии крана РДК. Указывает, что ему было дано С. поручение организовать перевозку демонтированного крана, а демонтаж крана был поручен главному механику С. который отвечал за работу грузоподъемных механизмов и взаимодействие с <…>, и не находился в его прямом подчинении; указывает, что судами не было принято во внимание, что он в силу занимаемой должности начальника автотранспортного цеха не был ответственным за подъемные сооружения и не являлся лицом, ответственным за соблюдение требований промышленной безопасности. Приводит доводы о том, что он Т. к участию в демонтаже крана не привлекал, и если бы Т. самовольно не стал принимать непосредственного участия в демонтаже крана, то и не наступила бы его смерть, что, по мнению автора жалобы, является основанием для прекращения производства по уголовному делу в связи с отсутствием события преступления. Полагает, что незаконное распоряжение Д. должно учитываться в качестве смягчающего обстоятельства в силу п. «ж» части 1 статьи 61 УК РФ, кроме того, судом не учтено, что причиной привлечения его к уголовной ответственности стало случайное стечение обстоятельств. Просит приговор и последующие судебные решения отменить и прекратить производство по уголовному делу.
Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что нарушение Д. требований промышленной безопасности опасных производственных объектов и правил охраны труда находятся в прямой причинно-следственной связи с получением потерпевшим телесных повреждений, повлекших его смерть.
Однако выводы суда о том, что Д. нарушил требования промышленной безопасности опасных производственных объектов, поскольку в силу занимаемой должности являлся ответственным за организацию соблюдения правил безопасности и охраны труда при ведении работ при обслуживании, эксплуатации и ремонте транспорта, механизмов, сооружений Общества, вызывают сомнения.
Делая вывод о доказанности, суд счел установленным, что ввиду нахождения крана РДК на объекте строительства по адресу <…>, кран относился к категории опасных производственных объектов в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 21 июля 1997 года N 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», и сослался на паспорт крана и свидетельство о регистрации опасных производственных объектов от 14 июля 2019 года.
Однако, указанные документы не дают достаточных оснований для вывода о том что преступление было совершено на опасном производственном объекте. Документом подтверждено отнесение к опасным производственным объектам указанного гаража, а не объекта строительства по тому адресу, где рабочий Т. получил смертельные телесные повреждения.
Позиция ВС РФ
Согласно требованиям статьи 2 указанного Федерального закона от 21 июля 1997 года N 116-ФЗ опасными производственными объектами являются предприятия или их цехи, участки, площадки, а также иные производственные объекты, указанные в приложении к закону. В соответствии с приложением 1 к категории опасных производственных объектов относятся объекты, на которых используются стационарно установленные грузоподъемные механизмы (за исключением лифтов, подъемных платформ для инвалидов), эскалаторы в метрополитенах, канатные дороги, фуникулеры.
Как видно из материалов уголовного дела, в том числе паспорта (т. 1 л.д. 194), кран является краном монтажным на гусеничном ходу, то есть не может быть отнесен к стационарно установленным грузоподъемным механизмам. Кроме того, в момент производства на нем работ, в том числе погибшим рабочим, он не находился в гараже, признанном опасным производственным объектом.
Данные обстоятельства, имеющие существенное значение для правильной квалификации действий осужденного, не получили оценки в приговоре суда, хотя могли поставить под сомнение выводы суда первой инстанции о нарушении правил безопасности именно на опасном производственном объекте.
Из материалов уголовного дела также следует, что Д. приказом директора организации от 18 мая 2022 года был назначен на должность начальника автотранспортного цеха ООО <…> с ним был заключен трудовой договор.
Вместе с тем, должной оценки суда не получили те обстоятельства, что с должностной инструкцией Д. ознакомлен не был, поскольку в ней отсутствует его подпись, более того, согласно пункту 1.5 этой инструкции, на должность начальника автотранспортного цеха назначается лицо, имеющее высшее профессиональное (техническое) образование и стаж работы на должности специалистов в транспортных организациях не менее 5 лет.
Указанным требованиям Д., окончивший Барнаульский кооперативный техникум экономики, коммерции и права Алтайского крайпотребсоюза по специальности правоведение, не имевшего опыта работы в качестве специалиста в транспортных организациях, явно не соответствовал.
Между тем судом первой инстанции в должной мере не дана оценка как показаниям осужденного Д., так и другим, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельствам.
Поручение производства экспертизы промышленной безопасности и соблюдения требований охраны труда на опасном производственном объекте лицу, не являющемуся государственным судебным экспертом и не имеющим профильного образования или переподготовки в области охраны труда и правил эксплуатации опасных производственных объектов, вызывает сомнения в компетентности эксперта и, следовательно, в обоснованности выводов экспертизы как доказательства, положенного в основу обвинительного приговора.
Вызывает сомнение, с учетом всех обстоятельств по делу, и вывод суда о том, что неподписание Д. должностной инструкции начальника автотранспортного цеха не свидетельствует об отсутствии у него ответственности за невыполнение должностных обязанностей.
При пересмотре данного приговора судами апелляционной и кассационной инстанций указанные выше существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, допущенные судом первой инстанции, устранены не были, в связи с чем, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации считает состоявшиеся судебные решения подлежащими отмене, а дело направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в ходе которого необходимо устранить допущенные нарушения закона, а также проверить и дать оценку иным доводам кассационной жалобы.
Мнение эксперта
Коллегия обоснованно указала на наличие существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, повлиявших на исход дела, а именно: суды нижестоящих инстанций необоснованно распространили статус «опасного производственного объекта» на место происшествия. Ст. 217 УК РФ предусматривает ответственность за нарушение требований промышленной безопасности именно опасных производственных объектов. Суд первой инстанции посчитал таковым объект строительства, хотя в материалах дела было зарегистрировано только конкретное здание (гараж) по другому адресу.
ВС РФ справедливо отметил, что самоходный гусеничный кран (РДК-250) не является «стационарно установленным механизмом», а значит, его нахождение вне зарегистрированного гаража без надлежащей регистрации площадки как опасного производственного объекта исключает квалификацию по ст. 217 УК РФ. Это фундаментальное нарушение, ставящее под сомнение наличие состава преступления.
Суд подверг сомнению выводы о том, что осужденный являлся надлежащим субъектом преступления, т.е. лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению правил безопасности. Отсутствие ознакомления с инструкцией — в должностной инструкции отсутствует подпись осужденного.
Осужденный имел юридическое образование (техникум), что не соответствует требованиям инструкции (высшее техническое образование и стаж 5 лет) и не имел опыта работы в транспортных организациях.
ВС РФ обратил внимание на показания свидетелей (включая директора), из которых следовало, что Д. занимался логистикой, а не организацией демонтажа сложных технических сооружений. Устное поручение (если и было) вступало в противоречие с фактическими должностными функциями, что приводит к невозможности несения ответственности за проделанные работы по демонтажу.
Экспертиза проведена в нарушение требований ст. 57, 70, 204 УПК РФ при проведении экспертизы, которая легла в основу обвинения. Эксперт не являлся государственным судебным экспертом, имел образование в сфере гражданского строительства и оценочной деятельности, но не имел подтвержденной квалификации в области «промышленной безопасности опасных производственных объектов» и «охраны труда» в том объеме, который требовался для ответа на поставленные вопросы. Использование экспертного заключения лица, чья компетентность не подтверждена надлежащим образом, в качестве основного доказательства вины является грубым нарушением права на защиту и принципа допустимости доказательств (ст. 75 УПК РФ).
Решение принятое ВС РФ в части отменывсех судебных решений(приговора, апелляционного и кассационного постановлений) и направление дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, является верным. ВС РФ предписал устранить допущенные нарушения, что подразумевает необходимость заново оценить место происшествия опасным производственным объектом; субъекта преступления и допустимости экспертизы.
Вывод о направлении дела на новое рассмотрение является правомерным, так как допущенные нарушения не могут быть устранены на стадии кассации, в силу ограниченных полномочий суда кассационной инстанции, установленных ст. 401.16 УПК РФ, и требуют повторного исследования в суде первой инстанции.
Красненкова Елена Валерьевна, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»
