В определении Конституционного Суда РФ от 13.05.2025 № 1222-О по делу истца является важным прецедентом в области применения вспомогательных репродуктивных технологий (далее-ВРТ). Суд рассмотрел вопрос о конституционности части 9 статьи 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», раскрывающей понятие суррогатного материнства для целей правового регулирования отношений в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации.
Суть дела
Супруги обратились в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на часть 9 статьи 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», которая противоречит статьям 1 (часть 1), 4 (часть 2), 6 (часть 2), 7, 15 (части 1 и 2), 19 (части 2 и 3), 38 (часть 1), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3) и 671 (часть 4) Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования она допускает применение суррогатного материнства по договору, заключаемому суррогатной матерью и потенциальными родителями-супругами только при использовании половых клеток обоих потенциальных родителей. В жалобе отмечено также, что такое регулирование порождает дискриминацию людей по признаку их возраста и состояния здоровья.
Заявители оспаривали норму как дискриминационную по признаку здоровья и возраста, нарушающую права на семью (ст. 38 Конституции РФ), охрану здоровья (ст. 41) и равенство (ст. 19). Они утверждали, что норма лишает их единственного способа иметь генетически родного ребенка (от мужа) при медицинской невозможности использовать собственные ооциты жены.
Обстоятельства дела
Супружеская пара, состоящая в браке с 1991 года, обратилась за медицинской помощью по программе «Суррогатное материнство» с использованием донорских ооцитов, поскольку у супруги выявлена невозможность предоставления собственных ооцитов и противопоказания к вынашиванию беременности.
Им отказали в программе суррогатного материнства с использованием донорских ооцитов, поскольку у женщины отсутствовали собственные половые клетки и были противопоказания к вынашиванию. Врачебная комиссия и суды (вплоть до кассации) поддержали отказ, ссылаясь на ч. 9 ст. 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья», которая допускает суррогатное материнство только при использовании генетического материала обоих супругов.
Апелляционный суд особо подчеркнул, что закон исключает применение донорских клеток вместо материала потенциальных родителей. Советский районный суд г. Самары (октябрь 2023) и Самарский областной суд (февраль 2024) поддержали отказ, указав, что закон не предусматривает применение донорских клеток в суррогатном материнстве.
Кассационные инстанции и Верховный Суд РФ оставили решения без изменения.
Решение Конституционного Суда
Суд признал, что ч. 9 ст. 55 ФЗ № 323-ФЗ не противоречит Конституции РФ, поскольку обеспечивает баланс между репродуктивными правами граждан и защитой интересов ребенка, входит в дискреционные полномочия федерального законодателя. Жалоба недопустима по следующим основаниям: заявители требуют оценки правоприменительной практики, что не входит в компетенцию КС РФ (ст. 125 Конституции, ст. 3 ФКЗ «О КС РФ»).
КС признал, что федеральный законодатель вправе устанавливать условия применения вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), включая суррогатное материнство, для баланса конституционных ценностей: защита здоровья участников (суррогатной матери, ребенка, потенциальных родителей), обеспечение прав детей на идентификацию происхождения (ст. 67.1 Конституции РФ), предотвращение коммерциализации рождения детей и этических рисков.
Конституционный суд подтвердил, что оспариваемая норма не нарушает права граждан, а служит защите интересов семьи, ребенка и этических принципов применения ВРТ. Решение окончательно и не подлежит обжалованию, что подчеркивает исчерпывающий характер рассмотрения дела в рамках конституционного контроля.
Мнение эксперта
В этом деле существует ключевой вопрос: соответствует ли Конституции РФ ограничение суррогатного материнства случаями использования исключительно половых клеток обоих супругов-заявителей? В данном случае идет нарушение репродуктивных прав: норма препятствует реализации права на охрану здоровья (ст. 41 Конституции РФ) и создание семьи (ст. 38 Конституции РФ) для пар, где один из супругов не может предоставить генетический материал по медицинским показаниям (в данном случае – невозможность использования ооцитов супруги).
— Анастасия Валерьевна Кудинова, преподаватель кафедры гражданского права и процесса ОУП ВО Академия труда и социальных отношений.
Закон дискриминирует граждан по признаку состояния здоровья и возраста, лишая их доступа к медицинской технологии (суррогатное материнство с донорскими клетками) из-за медицинских ограничений, не зависящих от них.
Требование обязательного генетического родства с обоими родителями не является необходимым для защиты конституционно значимых ценностей (нравственности, здоровья, прав ребенка) в той мере, как это установлено ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ.
Действующее регулирование не обеспечивает должного баланса между правом на семью и охраной здоровья заявителей и декларируемыми целями защиты прав ребенка и общественной нравственности.
КС РФ не усматривает в оспариваемой норме дискриминации по возрасту или здоровью. Ограничение основано на объективном медицинском критерии (необходимость генетического материала обоих супругов) и единообразно применяется ко всем супружеским парам, обращающимся к суррогатному материнству. Отказ в конкретной медицинской услуге (суррогатное материнство с донорскими клетками) не означает отказа в праве на охрану здоровья в целом или в доступе к иным ВРТ.
КС РФ считает, что выбранная законодателем модель (требование полного генетического родства) является соразмерным способом достижения заявленных целей защиты прав ребенка, его происхождения, здоровья участников и этических основ. Альтернативные пути создания семьи (усыновление, ВРТ без суррогатного материнства, включая использование донорских ооцитов если женщина может выносить беременность) остаются доступными.
КС РФ отказал в рассмотрении жалобы по процедурным основаниям (недопустимость), что означает признание отсутствия явной неконституционности нормы в представленном заявителями аспекте.
Аргументация КС РФ о свободе усмотрения законодателя и конституционности выбранной модели регулирования суррогатного материнства формально-юридически корректна. Требование генетического родства является одним из возможных (хотя и не единственным) способом минимизации правовых рисков и защиты интересов ребенка. Тезис об отсутствии юридической дискриминации также обоснован: норма применяется единообразно ко всем супругам.
Действующая модель не учитывает реальные медицинские обстоятельства, при которых один из супругов физически не может предоставить генетический материал (как в данном случае.). Закон лишает таких супругов возможности иметь ребенка, генетически родного хотя бы одному из них, с помощью суррогатного материнства.
Возникает вопрос, является ли полный запрет на использование донорских клеток в суррогатном материнстве (при сохранении возможности их использования в других ВРТ) минимально необходимым ограничением для достижения целей защиты прав ребенка и нравственности. Многие страны допускают суррогатное материнство с донорскими гаметами при должном правовом регулировании.
Фактически норма создает неравенство возможностей для реализации права на семью. Пары, где женщина не может выносить беременность, но может предоставить ооциты, имеют доступ к суррогатному материнству. Пары, где женщина не может предоставить ооциты (но, возможно, могла бы выносить), этого доступа лишены. Пары, где мужчина не может предоставить сперму, также не могут воспользоваться суррогатным материнством с донорской спермой. Усыновление или использование донорских ооцитов с вынашиванием самой заявительницы (если бы это было медицински возможно) – это разные пути к родительству, не всегда являющиеся равноценной заменой желанию супругов иметь ребенка, генетически родного мужу, выношенного суррогатной матерью.
Хотя решение Конституционного Суда РФ об отказе в принятии жалобы супружеской пары к рассмотрению формально соответствует действующему праву и аргументировано защищает выбранную законодателем модель суррогатного материнства, сама эта модель представляется излишне жесткой и не учитывающей весь спектр медицинских и социальных реалий. Она создает непреодолимые барьеры для реализации репродуктивных прав супружеских пар, где один партнер не может предоставить генетический материал. Требование безусловного генетического родства с обоими родителями как условие доступа к суррогатному материнству нуждается в пересмотре с целью поиска более гибкого и справедливого подхода, обеспечивающего баланс между защитой прав ребенка и правом граждан на создание семьи с использованием современных репродуктивных технологий.
