Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2026 N 78-УДП26-1-К3 указало на разграничение составов мошенничества (ст. 159 УК РФ) и получения взятки (ст. 290 УК РФ), посредством наличия у лица реальных служебных полномочий по совершению действий (принятию решений) в пользу взяткодателя, а не формальной процедурой последующего согласования с вышестоящим руководством. Следователь (руководитель следственной группы) инициирует процессуальное решение (например, ходатайство об избрании меры пресечения), что входит в его служебную компетенцию, а получение денег за инициирование такого действия (бездействия) образует состав получения взятки (ст. 290 УК РФ), а не хищение путем обмана.
Суть дела
По приговору Калининского районного суда г. Санкт-Петербурга от 1 октября 2024 года, И., ранее
не судимый, осужден по ч.3 ст.30, ч.4 ст. 159 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. На основании ч.3 ст.47 УК РФ назначено дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 2 года.
По предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.30, ч.6 ст.290 УК РФ И. оправдан на основании п.2 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.
П., ранее не судимая, осуждена по ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 УК РФ с применением ст.73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года. На основании ч.3 ст.47 УК РФ назначено дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 2 года.
По делу также осужден М.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор в отношении И. и П. оставлен без изменения.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор и апелляционное определение в отношении И. и П. оставлены без изменения.
И. и П. признаны виновными в покушении на хищение чужого имущества в особо крупном размере путем обмана, совершенном с использованием своего служебного положения, группой лиц по предварительному сговору.
В кассационном представлении заместитель Генпрокурора РФ указывает, что выводы суда о квалификации действий осужденных по ч.3 ст.30, ч.4 ст. 159 УК РФ являются необоснованными.
Ссылаясь на положения ст.38, 108 УПК РФ, должностные инструкции И. и П., отмечает, что последняя, являясь следователем и руководителем следственной группы, обладала самостоятельными полномочиями по обращению в суд с ходатайством об избрании в отношении С. меры пресечения, связанной с ограничением свободы, а И., являясь руководителем П., мог давать ей указания о производстве следственных действий, в том числе избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении С.
Обращает внимание на то, что отсутствие предусмотренных ч.1 ст. 108 УПК РФ оснований для заключения подозреваемого под стражу также не исключает в содеянном состава преступления, предусмотренного ст.290 УК РФ. Излагая обстоятельства совершения преступления, утверждает, что признаков обмана в инкриминированных осужденным действиях не имеется, они образуют квалифицированный состав ст.290 УК РФ.
Выражает несогласие с выводами суда об отсутствии в действиях И. состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.ЗО, ч.б ст.290 УК РФ.
Анализируя доказательства по делу и показания П., отмечает, что исходящее от И. решение о переквалификации содеянного С. на ч.1 ст. 172 УК РФ и получение за это денежных средств в сумме 5 000 000 р. вполне конкретно и доведено до сведения П. как соучастника намечаемого преступления.
При этом показаниям П. в части обвинения И. по ч.1 ст.ЗО, ч.б ст.290 УК РФ суд, в нарушение положений ст.88 УПК РФ, оценки не дал и в приговоре, вопреки требованиям п.4 ч.1 ст.305 УПК РФ, не изложил, тогда как эти показания в совокупности со стенограммой разговора, записанного в ходе ОРМ «Оперативный эксперимент», состоявшегося 2 ноября 2022 года между И. и П., в достаточной мере подтверждают то, что у И. сформировался умысел на получение 5 000 000 рублей за переквалификацию действий С. на менее тяжкий состав преступления, при этом он не только довел свое намерение до сведения П., но и обсуждал с ней обстоятельства планируемого деяния, отводил ей определенную роль в реализации задуманного, то есть приискивал соучастников и создавал условия для получения взятки в особо крупном размере, тем самым он совершил приготовление к преступлению, которое не довел до конца по причине своего задержания сотрудниками правоохранительных органов.
В возражениях на кассационное представление осужденный И. и адвокат в защиту П. выражают несогласие с изложенными в нем доводами, которые сводятся к переоценке доказательств, считают их необоснованными, просят оставить приговор и последующие судебные решения без изменения, а кассационное представление без удовлетворения.
Позиция ВС РФ
Как установлено судом, начальник отдела по расследованию преступлений в сфере экономики следственного управления Управления МВД РФ, предложил старшему следователю того же подразделения П. являющейся руководителем следственной группы по расследованию возбужденного ею же уголовного дела, получить от С. подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст. 172 УК РФ либо у представляющих его лиц деньги за невозбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения, связанной с изоляцией от общества, в том числе в виде заключения под стражу.
П., вступив в предварительный сговор с И., дала указание следователю С. Д. задержать С. в порядке ст.91, 92 УПК РФ и после допроса последнего 20 октября 2022 год предложила его защитнику — адвокату, выступить в качестве посредника при получении денежных средств.
В тот же день (1 ноября 2022 года) М. был задержан сотрудниками правоохранительных органов при получении муляжа денежных средств от Ч. в ходе «Оперативного эксперимента», после чего дал согласие на участие в продолжении оперативно-розыскных мероприятий, при производстве которых была задержана П., которая, в свою очередь задействованная в проведении «Оперативного эксперимента», 2 ноября 2022 года передала И. под видом ранее оговоренных 2 000 000 рублей муляж, после чего И. был задержан.
Эти действия И. и П. органом предварительного следствия были квалифицированы по ч.б ст.290 УК РФ как получение взятки в особо крупном размере, совершенные с ее вымогательством и группой лиц по предварительному сговору.
Судом данные действия осужденных были квалифицированы по ч.З ст.ЗО, ч.4 ст. 159 УК РФ как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, с использованием служебного положения, в особо крупном размере, поскольку И. П. без согласия руководителя следственного органа не обладали достаточными полномочиями для возбуждения перед судом ходатайства об избрании С. меры пресечения в виде заключения под стражу или иной, связанной с изоляцией от общества меры пресечения. Кроме того, отсутствовали правовые основания для избрания такой меры пресечения судом.
Преступление, предусмотренное ст.290 УК РФ, заключается, в частности, в получении должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанные действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица либо оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию).
Предусмотренная п.З ч.2 ст.38, ч.З ст. 108 УПК РФ обязанность следователя получить согласие руководителя следственного органа на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, не исключает следователя из числа лиц, участвующих в принятии такого решения.
Напротив, вопрос о заключении лица под стражу либо домашний арест непосредственно зависит от усмотрения следователя, который устанавливает фактические обстоятельства дела и основания для избрания меры пресечения, формулируя их в своем постановлении о возбуждении перед судом соответствующего ходатайства.
Тем самым именно следователь инициирует заключение лица под стражу или домашний арест, а вынесенное им постановление является обязательным процессуальным актом, служащим основой окончательного решения.
Наделение в силу п.4 ч.1 ст.39 УПК РФ руководителя следственного органа полномочиями по даче согласия следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного постановления, направлено на обеспечение контроля за ходом предварительного расследования, который следователь или руководитель следственной группы направляет самостоятельно, что не освобождает последних от необходимости принимать решение по мере пресечения, не лишает их компетенций и не подменяет их.
При этом необходимо учитывать, что деньги передавались, как следует из обвинения и приговора, за невозбуждение перед судом ходатайства об избрании связанной с изоляцией от общества меры пресечения, в том числе в виде заключения под стражу, что входит в полномочия руководителя следственной группы, которые он вправе был реализовать совместно с вышестоящим руководителем.
Предусмотренные чЛ1 ст. 108 УПК РФ обстоятельства, при которых возможно избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст. 172 УК РФ, сами по себе не исключают возможность квалификации действий по ст.290 УК РФ, поскольку не влияют на осуществление руководителем следственной группы полномочий на принятие решения о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения.
При таких обстоятельствах, признавая доводы, изложенные в кассационном представлении в указанной части обоснованными, учитывая, что судом первой инстанции допущено существенное нарушение закона, искажающее саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, повлиявшее на квалификацию действий осужденных, которые не устранены судами апелляционной и кассационной инстанций, состоявшиеся судебные акты в отношении И. и П. в части их осуждения по ч.З ст.ЗО, ч.4 ст. 159 УК РФ подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в ходе которого надлежит устранить допущенное нарушение и принять законное и обоснованное решение.
Мнение эксперта
Органами предварительного следствия И. и П. обвинялись в совершении преступлений коррупционной направленности. Суд первой инстанции переквалифицировал действия осужденных с ч. 6 ст. 290 УК РФ (получение взятки в особо крупном размере) на ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (покушение на мошенничество), а также оправдал И. в части приготовления к получению взятки (ч. 1 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК РФ). Вышестоящие инстанции оставили приговор без изменения.
Красненкова Елена Валерьевна, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»
Ошибочность переквалификации является юридическая оценка действий должностных лиц, связанных с получением денежных средств за принятие процессуальных решений, где суды нижестоящих инстанций необоснованно заменили состав получения взятки (ст. 290 УК РФ) на мошенничество (ст. 159 УК РФ).
ВС РФ указал, что наличие у следователя (П.) и руководителя следственного органа (И.) обязанности согласовывать ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу с вышестоящим руководителем (п. 3 ч. 2 ст. 38, ч. 3 ст. 108 УПК РФ) не исключает их из числа лиц, участвующих в принятии такого решения. Именно следователь и руководитель следственной группы инициируют процесс избрания меры пресечения, формулируя фактические основания в процессуальном документе. Их полномочия включают в себя возможность возбуждения ходатайства, что является действием (бездействием) в пользу взяткодателя, входящим в их служебные полномочия. Контрольная функция вышестоящего руководителя не подменяет собой компетенцию непосредственного должностного лица, а направлена на обеспечение законности расследования.
Отсутствие формальных оснований для заключения под стражу (ч. 1 ст. 108 УПК РФ) само по себе не исключает квалификацию по ст. 290 УК РФ, поскольку влияет на характер незаконности действий должностного лица (вымогательство, заведомо незаконные действия), но не нивелирует сам факт использования служебного положения для получения выгоды.
Допущенное судом первой инстанции нарушение квалификации является существенным, т.к. повлекло применение закона о менее тяжком преступлении (мошенничество) вместо более тяжкого коррупционного преступления.
Определение четко разграничивает данные составы мошенничества (ст. 159 УК РФ) и получения взятки (ст. 290 УК РФ), т.е. наличие у лица реальных служебных полномочий по совершению действий (или принятию решений), за которые получено вознаграждение. Наличие административной процедуры согласования (например, с руководителем следственного органа) не является основанием для переквалификации, если инициирующее решение (ходатайство) входит в компетенцию должностного лица.
Судебная коллегия Верховного Суда РФ, отменяя судебные акты в части осуждения за мошенничество, указала на фундаментальное нарушение принципов квалификации преступлений, связанных с использованием служебного положения. Решение направлено на восстановление принципа неотвратимости ответственности за коррупционные деяния и единообразное применение судами уголовного законодательства, что видится верным.
При направление уголовного дела на новое рассмотрение, суду первой инстанции предоставляется возможность устранить допущенные нарушения и дать правильную юридическую оценку действиям осужденных с учетом разъяснений, изложенных в настоящем кассационном определении.
