27 октября 2025 года Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации вынесла определение № 80-КГ25-4-К6 по делу № 2-1162/2024, которым установлены обязательные критерии для признания опекуна фактическим воспитателем военнослужащего при определении права на получение мер социальной поддержки в связи с гибелью военнослужащего в ходе специальной военной операции.
Фабула спора
Истец обратилась в суд с иском о признании её лицом, являющимся фактическим воспитателем военнослужащего <…Е.В.>, и признании права на получение страховых выплат и единовременного пособия в связи с гибелью военнослужащего.
Истица указывала, что постановлением администрации г. Димитровграда Ульяновской области от 7 апреля 2003 г. она была назначена опекуном несовершеннолетнего <…Е.В.>. С 2003 года <…Е.В.> проживал совместно с Истцом, воспитывался ею и находился на её попечении.
С 2009 по 2010 год <…Е.В.> проходил военную службу по призыву, в учётно-послужной карточке в качестве опекуна указана Истица.
21 июля 2020 г. между Министерством обороны РФ и <…Е.В.> был заключён контракт о прохождении военной службы в Вооружённых Силах РФ. 28 ноября 2023 г. <…Е.В.> погиб на территории Донецкой Народной Республики, г. Авдеевка, при исполнении обязанностей военной службы в ходе специальной военной операции.
Истица полагала, что как лицо, фактически воспитывавшее и содержавшее военнослужащего в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия, имеет право на получение мер социальной поддержки в связи с гибелью военнослужащего.
Решением Димитровградского городского суда Ульяновской области от 14 июня 2024 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 10 сентября 2024 г., в удовлетворении исковых требований Истице было отказано.
Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для признания Истицы фактическим воспитателем военнослужащего <…Е.В.> указав, что опекуны в отличие от фактических воспитателей не относятся к числу лиц, имеющих право получать от воспитанников содержание вне зависимости от времени их воспитания.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16 января 2025 г. решение суда первой инстанции и апелляционное определение были отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Кассационный суд исходил из того, что законодатель, включая фактических воспитателей военнослужащих в круг лиц, имеющих право на получение страховых и иных выплат, преследует цель компенсации моральных и материальных потерь лиц, которые длительное время воспитывали и содержали военнослужащего, оставшегося без попечения родителей; дифференциация прав фактических воспитателей в зависимости от наличия постановления о передаче ребёнка под опеку свидетельствует о формальном толковании судами первой и апелляционной инстанций норм законодательства и приводит к необоснованным различиям в объёме социальных прав лиц, фактически относящихся к одной категории; судами не приведены мотивы, по которым были отклонены доводы Истицы о фактическом воспитании и содержании ею <…Е.В.> с восьмилетнего возраста и до совершеннолетия.
Не согласившись с определением кассационного суда общей юрисдикции, федеральное казённое учреждение «Военный комиссариат Ульяновской области» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ для отмены определения судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16 января 2025 г., как незаконного.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами Шестого кассационного суда общей юрисдикции и отменила его определение, направив дело на новое кассационное рассмотрение.
Верховный Суд указал, что при пересмотре дела кассационный суд не применил правовые нормы, регулирующие институт опеки, меры социальной поддержки детей, оставшихся без попечения родителей, и правовой статус фактических воспитателей; оставил без внимания юридически значимые обстоятельства, связанные с реальным материальным обеспечением ребёнка (наличие/отсутствие и объём выплат на содержание подопечного, исполнение органами опеки своих обязанностей); ограничился общей ссылкой на «неправомерную дифференциацию» прав фактических воспитателей в зависимости от наличия постановления об опеке, не указав, какие конкретно обстоятельства подлежат установлению при новом рассмотрении дела; нарушил требования статьи 379 ГПК РФ, поскольку в определении отсутствуют надлежащие мотивы несогласия с выводами судов первой и апелляционной инстанций и не раскрыты правовые основания для отмены их судебных актов.
Позиция ВС РФ
Верховный Суд подробно проанализировал законодательство о защите прав детей, оставшихся без попечения родителей, разъяснил различия между правовыми институтами опеки и фактического воспитания, и сформулировал ключевой критерий: При рассмотрении требований о признании лицом, являющимся фактическим воспитателем военнослужащего, юридически значимым обстоятельством является установление факта того, что опекун не только воспитывал, но и содержал ребёнка в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия исключительно за счёт своих собственных денежных средств, то есть не получал от государства (субъекта РФ) предусмотренных законодательством и выплачиваемых органами опеки и попечительства денежных средств на содержание такого ребёнка, а также ежемесячного денежного вознаграждения за опекунство.
Применительно к возникшим правоотношениям под полным содержанием несовершеннолетнего следует понимать действия опекуна, направленные на обеспечение ребёнка всем необходимым за счёт собственных средств при отсутствии материальной поддержки со стороны государственных органов. Собственные доходы опекуна как фактического воспитателя и (или) его имущество должны являться единственным источником средств существования воспитанника.
Верховный Суд РФ указал, что по данному делу юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являются следующие обстоятельства: была ли Истца в период нахождения под её опекой несовершеннолетнего ребёнка получателем мер социальной поддержки, установленных для детей, оставшихся без попечения родителей, федеральным законодательством и законодательством Ульяновской области; какие выплаты были назначены и получены Истицей (с целью содержания подопечного) в период действия постановления администрации г. Димитровграда Ульяновской области от 7 апреля 2003 г. об установлении опеки над несовершеннолетним <…Е.В.>; производились ли эти выплаты и выполнялась ли надлежащим образом уполномоченными органами опеки и попечительства обязанность по материальному обеспечению опекаемого за время его пребывания в семье опекуна.
Верховный Суд РФ подробно разъяснил целевое назначение мер социальной поддержки для членов семей погибших военнослужащих, где система социальной защиты членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, направлена на максимально полную компенсацию связанных с их гибелью материальных потерь, в том числе обусловленных утратой членами семьи возможности получать от него, в том числе в будущем, соответствующее содержание. Правовое регулирование имеет целью не только восполнить материальные потери, но и выразить от имени государства признательность гражданам, вырастившим и воспитавшим достойных членов общества — защитников Отечества. В качестве членов семьи погибшего военнослужащего, имеющих право на получение мер социальной поддержки, законодатель предусмотрел фактических воспитателей, признание которых производится судом в порядке особого производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение, а в случае возникновения спора о праве — в порядке искового производства. Цель предоставления выплат фактическим воспитателям — компенсировать лицам, которые длительное время надлежащим образом воспитывали военнослужащего, оставшегося без попечения родителей, содержали его до совершеннолетия и вырастили защитника Отечества, нравственные и материальные потери, связанные с его гибелью в период прохождения военной службы, осуществляемой в публичных интересах.
Мнение эксперта
Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ № 80-КГ25-4-К6 от 27 октября 2025 г. имеет принципиальное значение для правоприменительной практики по делам о признании лиц фактическими воспитателями погибших военнослужащих — участников специальной военной операции.
Якубова Ольга Алексеевна, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О. Е. Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России, юрист
Верховный Суд РФ подчеркнул недопустимость формального подхода к оценке правовых отношений между опекуном и подопечным, и впервые чётко разграничил правовые институты опеки (попечительства) и фактического воспитания применительно к праву на получение мер социальной поддержки в связи с гибелью военнослужащего, установив конкретные критерии и юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию.
Теперь сам по себе факт назначения лица опекуном не исключает автоматически возможность признания его фактическим воспитателем, если будет доказано, что опекун содержал ребёнка исключительно за счёт собственных средств без получения государственной материальной поддержки в течение не менее пяти лет до его совершеннолетия. Следовательно, при рассмотрении подобных дел судам надлежит осуществлять детальный анализ фактических обстоятельств, а не ограничиваться формальной констатацией наличия постановления об установлении опеки.
Таким образом Верховный Суд РФ фактически сформулировал исчерпывающий перечень юридически значимых обстоятельств, которые должны быть установлены судами при рассмотрении требований о признании опекуна фактическим воспитателем: факт назначения (неназначения) опекуну мер социальной поддержки в соответствии с федеральным законодательством и законодательством субъекта РФ на содержание подопечного; фактическое получение (неполучение) опекуном выплат на содержание ребёнка в период действия опеки; исполнение (неисполнение) органами опеки и попечительства обязанности по материальному обеспечению опекаемого в виде денежных средств на питание, одежду, обувь, мягкий инвентарь, ежемесячного пособия на содержание ребёнка, иных мер социальной поддержки. На истца же возлагается обязанность доказать, что он не получал от государства предусмотренных законом выплат на содержание подопечного и содержал ребёнка преимущественно за счёт собственных средств.
Принципиальная позиция ВС РФ заключается в том, что законодатель разграничивает правовые институты опеки и фактического воспитания исходя из различных целей и правовых последствий. Опека (попечительство) — форма устройства ребёнка, предусмотренная законом, опекун выполняет публично-правовые функции по защите прав и интересов ребёнка, государство гарантирует материальное обеспечение подопечного, опекун вправе получать меры государственной поддержки и вознаграждение (при возмездной опеке). Фактическое воспитание осуществляется по инициативе самого воспитателя, без оформления правового статуса, воспитатель содержит ребёнка за счёт собственных средств, добровольно принимая на себя родительские обязанности, государственная поддержка не предоставляется, возникают отношения, схожие с отношениями между родителями и детьми. Именно поэтому законодатель установил различные правовые последствия: на воспитанников, находившихся под опекой, не возлагается обязанность по содержанию опекунов (п. 3 ст. 96 СК РФ), а воспитанники обязаны содержать нетрудоспособных нуждающихся фактических воспитателей (п. 1 ст. 96 СК РФ) и фактические воспитатели военнослужащих включены в круг лиц, имеющих право на получение мер социальной поддержки в случае гибели военнослужащего.
Таким образом лицо, которое добровольно, за счёт собственных средств, без государственной поддержки воспитывало и содержало ребёнка, заслуживает особого признания и компенсации в случае гибели воспитанника при выполнении конституционного долга по защите Отечества.
