Гражданка Туркменистана Д.М. была привлечена к ответственности за нарушение режима пребывания в РФ, выразившееся в уклонении от выезда по истечении срока действия визы. Суд назначил ей наказание в виде административного штрафа и выдворения. Вышестоящие суды, включая кассационный, оставили это решение в силе. В своей жалобе в Верховный Суд РФ заявительница оспаривала суровость наказания, указывая, что выдворение нарушает ее право на уважение семейной жизни. Верховный Суд РФ вынес Постановление от 15.09.2025 N 33-АД25-6-К3 в котором не нашел оснований для отмены судебных актов, сославшись на правильное применение норм материального и процессуального права.
Суть дела
Гражданка Туркменистана Д.М., находившаяся в России по многократной частной визе, была задержана сотрудниками миграционной службы после истечения установленного срока ее пребывания и при отсутствии иных документов, подтверждающих право пребывания (проживания) на территории Российской Федерации, в нарушение требований N 115-ФЗ уклонилась от выезда из Российской Федерации.
Суд первой инстанции признал ее виновной по ч. 3.1 ст. 18.8 КоАП РФ (нарушение режима пребывания в Москве, Санкт-Петербурге, Московской или Ленинградской области) и назначил наказание в виде штрафа в 5000 рублей с административным выдворением. Верховный Суд, проверяя законность ранее вынесенных решений, подтвердил, что состав правонарушения установлен правильно, доказательства собраны в полном объеме, а назначенное наказание соответствует санкции статьи и является обязательным.
Позиция Верховного Суда Российской Федерации
Верховный Суд в своем постановлении ссылается на правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 17.02.2016 № 5-П, которая структурируется следующим образом:
Равенство прав и обязанностей: Иностранные граждане пользуются правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами, за исключением случаев, установленных федеральным законом. Эти исключения касаются прав, возникающих в силу особой связи человека с государством (например, избирательное право).
Гарантия прав и защита от дискриминации: Государство обязано обеспечивать на своей территории защиту прав и свобод иностранных граждан, гарантированных им Конституцией РФ, включая защиту от дискриминации.
Ограничения, вытекающие из Конституции: Конституция РФ прямо ограничивает некоторые права для иностранцев. В частности, право на беспрепятственный въезд в РФ признается только за российскими гражданами (ч. 2 ст. 27 Конституции), а право на свободное передвижение — лишь за теми, кто законно находится на территории России (ч. 1 ст. 27 Конституции).
Законность проживания как критерий лояльности: Законность проживания мигранта является индикатором его лояльности правопорядку страны пребывания.
Обоснованность строгого наказания: Нарушения миграционного законодательства в силу своей общественной значимости могут быть квалифицированы как обстоятельства, обусловливающие «насущную социальную необходимость» применения такой строгой меры, как административное выдворение.
Законность привлечения к ответственности: Суд установил, что вина Д.М. в совершении административного правонарушения полностью подтверждена материалами дела (протокол, объяснения, данные из базы ФМС), а само правонарушение квалифицировано правильно по ч. 3.1 ст. 18.8 КоАП РФ.
Оценка доводов о нарушении права на семью: Верховный Суд РФ отклонил довод жалобы о том, что выдворение нарушает право на уважение семейной жизни. Суд указал, что наличие родственников в РФ не освобождает от обязанности соблюдать миграционное законодательство и не является безусловным препятствием для применения выдворения.
Мнение эксперта
Анализ данного постановления Верховного Суда РФ позволяет выделить несколько ключевых аспектов с точки зрения юридической практики.
1. Применение нового законодательства. Верховный Суд РФ упоминает новую норму – ч. 3.8 ст. 4.1 КоАП РФ, обязывающую судью при назначении обязательного выдворения учитывать личные обстоятельства иностранца (семейное положение, продолжительность проживания в РФ и т.д.). Однако Суд констатирует, что в материалах дела отсутствуют основания для ее применения. Это указывает на высокий стандарт доказывания для заявителя: бремя предоставления убедительных доказательств таких смягчающих обстоятельств лежит на самом иностранном гражданине, и общих заявлений о наличии семьи недостаточно. Суд руководствовался фундаментальным принципом права — закон, ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет (ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ). Поскольку на момент совершения правонарушения у суда не было дискреции для смягчения наказания в виде выдворения, применение новой, более мягкой нормы могло бы рассматриваться как нарушение этого принципа. Однако в практике есть и иной подход, когда суды применяют новый, более мягкий закон, если дело рассматривается после его вступления в силу. Верховный Суд в данном случае занял консервативную и наиболее распространенную позицию. В подтверждение можно привести правовые позиции Конституционного Суда РФ о том, что что принцип обратной силы закона, устраняющего или смягчающего ответственность за правонарушения (ст. 54, ч. 2 Конституции), влечет освобождение от установленной ранее ответственности и может быть обеспечен лишь при условии создания надлежащего процессуального механизма, позволяющего определить в конкретном деле, в какой мере новый закон смягчает ответственность за правонарушение, и соответствующим образом применить его (постановления от 20 апреля 2006 г. № 4-П; от 13 июля 2010 г. № 15-П; от 10 октября 2013 г. № 20-П и др.).
Устанавливая административную ответственность, законодатель в рамках имеющейся у него дискреции может по-разному, в зависимости от существа охраняемых общественных отношений, конструировать составы административных правонарушений и их отдельные элементы, включая такой элемент состава административного правонарушения, как объективная сторона. Также законодатель может использовать в указанных целях бланкетный (отсылочный) способ формулирования административно-деликтных норм, что прямо вытекает из взаимосвязанных положений ст. 1.2, п. 3 ч. 1 ст. 1.3 и п. 1 ч. 1 ст. 1.3 КоАП, указал Суд.
При этом КС РФ разъяснил, что, применяя бланкетные нормы законодательства об административных правонарушениях, компетентные субъекты (органы, должностные лица) административной юрисдикции обязаны воспринимать и толковать их в неразрывном единстве с регулятивными нормами, непосредственно закрепляющими те или иные правила, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность (постановления от 14 февраля 2013 г. № 4-П; от 16 июля 2015 г. № 22-П; Определение от 21 апреля 2005 г. № 122-О и др.).
2. Формальный подход к праву на семейную жизнь. Позиция суда о том, что наличие родственников в РФ не освобождает от обязанности соблюдать миграционное законодательство, демонстрирует приоритет публичного интереса (соблюдения миграционного режима) над частным (правом на семейную жизнь) в подобных делах. По сути, суд устанавливает, что само по себе нарушение миграционных правил делает пребывание лица в стране незаконным, что автоматически лишает его возможности ссылаться на защиту семейных уз как на основание для отмены выдворения.
3. Доктрина «насущной социальной необходимости». Ссылка на эту доктрину, заимствованную из практики Конституционного Суда РФ и международного права, является важным аргументом в обоснование строгости наказания. Верховный Суд РФ фактически признает административное выдворение не просто карой за правонарушение, но и мерой защиты правопорядка и национальной безопасности, что оправдывает его обязательный характер по данной статье.
Вывод: Решение Верховного Суда РФ является классическим примером строгого, формализованного применения миграционного законодательства. Оно подтверждает сложившуюся судебную практику, в которой нарушения сроков пребывания, особенно в регионах со специальным правовым режимом (Москва, СПб, области), влекут практически неотвратимое применение выдворения. Дело иллюстрирует, что для успешного обжалования подобных решений необходимы не просто ссылки на права человека, а предоставление конкретных, документально подтвержденных и юридически значимых обстоятельств, перечисленных в ч. 3.8 ст. 4.1 КоАП РФ.
Вильская Наталья Викторовна, старший преподаватель Кафедры международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации
