Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2026 N 85-УДП25-6-К1 указало, что устанавливая квалифицирующий признак мошенничества, совершенного с использованием своего служебного положения, суд первой инстанции не в полной мере учел имеющиеся по делу доказательства использования возможностей неправомерного влияния в силу служебного авторитета и занимаемой должности, при отсутствии прямых полномочий по приему экзамена в ГИБДД, а также разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. N 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», обеспечивающих единообразие судебной практики.
Суть дела
Судом первой инстанции осуществлена переквалификация содеянного подсудимым с тяжкого преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения (квалификация дана в обвинительном заключении) на преступление небольшой тяжести по ч. 1 ст. 159 УК РФ, что в свою очередь повлекло прекращение уголовного преследования в связи с истечением сроков давности.
Суды апелляционной и кассационный инстанции в данной части оставили решение суда первой инстанции в силе.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ установила
С. признан виновным в совершении трех мошенничеств путем обмана и злоупотребления доверием; а также в иных преступлениях коррупционной направленности.
С., являясь заместителем командира батальона ДПС ГИБДД УМВД России по К. области, получил денежные средства за оказание содействия кандидатам на получение права управления транспортными средствами в положительной сдаче практической части соответствующего экзамена. Денежные средства С. обратил в свою пользу, взятые на себя обязательства не выполнил.
Эти действия С. органом предварительного расследования были квалифицированы как три преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 159 УК РФ, то есть мошенничество, совершенное с использованием своего служебного положения.
Суд первой инстанции, исключив квалифицирующий признак мошенничества «с использованием своего служебного положения» и переквалифицировав действия С. с ч. 3 ст. 159 УК РФ на ч. 1 ст. 159 УК РФ по каждому из трех преступлений, указал в приговоре, что для совершения мошенничества С. не использовал и не мог использовать организационно-распорядительные полномочия, поскольку обязанность принимать экзамены на право управления автомототранспортными средствами и выдавать водительские удостоверения не входила в его должностной регламент и компетенцию; он не имел влияния на должностных лиц МРЭО ГИБДД УМВД России по К. области, принимающих экзамены, а занимаемая им должность и положение сами по себе не имеют авторитета для таких должностных лиц.
В кассационном представлении заместитель Генпрокурора РФ поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения С. за каждое из трех преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 159 УК РФ, ссылаясь на то, что выводы суда об исключении квалифицирующих признаков мошенничества «с использованием своего служебного положения» и переквалификации действий С. с ч. 3 ст. 159 УК РФ на ч. 1 ст. 159 УК РФ противоречат разъяснениям, содержащимся в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», согласно которым, если должностное лицо путем обмана или злоупотребления доверием получило ценности за совершение в интересах дающего или иных лиц действий (бездействия) либо за способствование таким действиям, которые оно не может осуществить ввиду отсутствия соответствующих служебных полномочий или должностного положения, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.
Суды апелляционной и кассационный инстанции в данной части оставили решение суда первой инстанции по ч. 1 ст. 159 УК РФ в силе.
С., являвшийся должностным лицом, но в соответствии с должностным регламентом не имевший полномочий принимать экзамены на право управления автотранспортными средствами и выдавать водительские удостоверения, путем обмана и злоупотребления доверием получил от Б. и И. денежные средства за содействие в положительной сдаче экзамена на право управления транспортными средствами А. М. и К., то его действия подлежали квалификации по ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество, совершенное с использованием своего служебного положения; необоснованное исключение судом данного квалифицирующего признака, повлекшее переквалификацию действий осужденного с ч. 3 ст. 159 УК РФ на ч. 1 ст. 159 УК РФ привело к освобождению его от назначенного наказания за эти деяния в связи с истечением сроков давности уголовного преследования реальное служебное положение С. позволяло Б., и в свою очередь И., предполагать наличие полномочий у С. на оказание содействия в сдаче их знакомыми экзамена для получения водительского удостоверения, являлось основанием для оказания последнему доверия, хотя фактически его правомочия не позволяли повлиять на исход экзаменационного процесса.
Сам С., согласно его показаниям, наличие у него возможностей по оказанию содействия в успешной сдаче соискателями экзамена не отрицал, в отсутствие у него для этого необходимых служебных полномочий, обратившихся к нему за помощью лиц, не разубеждал и денежное вознаграждение за данное им обещание получил.
Решением ВС РФ доводы кассационного представления, аналогичные изложенным в апелляционном представлении, признаны заслуживающими внимания, и подлежащими проверке в ходе нового апелляционного рассмотрения дела К. областным судом.
Верховный суд отменил решения нижестоящих судов в части осуждения за мошенничество и направил дело на новое апелляционное рассмотрение иным составом суда.
Мнение эксперта
Верховный Суд Российский Федерации, обеспечивая формирование единообразной судебной практики, продолжает корректировать решения нижестоящих судов по преступлениям коррупционной направленности. Законность и обоснованность решений первой, апелляционной и кассационной инстанций была подвергнута проверке Судебной коллегией по уголовным делам ВС РФ на основании представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации.
Ермаков Сергей Вячеславович, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации
В анализируемом деле С., будучи должностным лицом ГИБДД, но в соответствии с должностным регламентом не имевший полномочий принимать экзамены на право управления автотранспортными средствами и выдавать водительские удостоверения получал от заинтересованных лиц денежные средства за содействие в положительной сдаче экзамена на право управления транспортными средствами. Квалификация действий лиц, оказывающих содействие за «положительное решение вопросов», не входящих в их компетенцию, осуществляется по ст. 159 УК РФ «Мошенничество», что подтверждается сложившейся следственно-судебной практикой. Распространёнными являются приговоры по ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении адвокатов, убеждающих своих доверителей в наличии особых связей в правоохранительных органах, возможности повлиять на расследование, и как следствие, получающих денежные средства за решение вопроса о прекращении уголовного преследования.
Вместе с тем, оценка использования служебного положения в соответствии с ч. 3 ст. 159 УК РФ вызывает неоднозначное понимание в судебной практике.
Об использовании служебного положения, как о квалифицирующем признаке различных составов преступлений, ВС РФ неоднократно высказывал правовые позиции. Так, в пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» разъясняя вопросы квалификации ч. 3 ст. 159 УК РФ «мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения», Пленумом акцентируется внимание правоприменителя на перечень лиц, обладающих полномочиями, однако не раскрывается механизм использования служебного положения для совершения мошенничества.
В п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» прямо указано на квалификацию «коррупционного мошенничества» по ч. 3 ст. 159 УК РФ: «Если должностное лицо путем обмана или злоупотребления доверием получило ценности за совершение в интересах дающего или иных лиц действий (бездействие) либо за способствование таким действиям, которые оно не может осуществить ввиду отсутствия соответствующих служебных полномочий или должностного положения, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения».
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» отмечено что, использованием своего служебного положения … следует понимать не только умышленное использование лицом своих служебных полномочий, но и оказание влияния исходя из значимости и авторитета занимаемой им должности на других лиц.
Не может быть принята в качестве обоснованной аргументация решения суда первой инстанции по делу С., использованная при принятии решения о переквалификации действий С. с ч. 3 на ч. 1 ст. 159 УК РФ. Вывод об отсутствии квалифицирующего признака «использование служебного положения» основан на том, что занимаемая подсудимым должность и положение сами по себе не имеют авторитета для должностных лиц, принимающих экзамен в ГИБДД.
Полагаем, что воздействие авторитетом при мошенничестве осуществляется для получения (изъятия) денежных средств потерпевших. Оценивая влияние С. в силу занимаемой должности суды первой апелляционной и кассационной инстанции, сделали акцент об отсутствии влияния на должностных лиц МРЭО ГИБДД УМВД России по К. области, принимающих экзамены. Однако реальность влияния авторитета С. на должностных лиц, принимающих экзамен в ГИБДД, фактически находится за рамками объективной стороны состава мошенничества.
В решении суда первой инстанции также указано, что подсудимый не использовал и не мог использовать организационно-распорядительные полномочия, поскольку обязанность принимать экзамены на право управления автомототранспортными средствами и выдавать водительские удостоверения не входила в его должностной регламент и компетенцию. Это утверждение бесспорно, так как в противном случае, это привело к переквалификации получения незаконного вознаграждения по статье 290 УК РФ «Получении взятки».
Полагаем, что оценивать использование своего служебного положения С. необходимо применительно к лицам, которые передавали С. денежные средства за незаконное решение вопроса о сдаче экзамена на право управление транспортным средством.
В анализируемом деле, обман и злоупотребление доверием подкреплялся авторитетом представителя власти С., занимавшего руководящую должность в ГИБДД, что несомненно повлияло на передачу денежных средств за возможное положительное решение, принимаемое другими уполномоченными лицами, и данное обстоятельство следует расценивать как совершенное лицом с использованием своего служебного положения.
Таким образом нижестоящие суды не в полной мере оценили квалифицирующий признак мошенничества – с использованием служебных полномочий.
Отсутствие фактического влияния по занимаемой должности не меняет представлений лиц, обращавшихся к данному должностному лицу за незаконным содействием в сдаче экзамена в ГИБДД, как занимающему должность заместителя руководителя ОБ ДПС ГИБДД. Авторитет занимаемой С. должности использовался в качестве средства, облегчающего совершения хищения денежных средств.
ВС РФ указал на формальность выводов и необходимость учета и должной оценке доказательств по делам о коррупционных мошенничествах, отменил судебные акты и направил дела на новое рассмотрение.
Анализируемое определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ имеет значимое ориентирующее значение для квалификации преступлений коррупционного характера.
Решение Верховного Суда РФ подтвердило практику широкого толкования квалифицирующего признака «с использованием своего служебного положения» в коррупционных преступлениях.
