Определение Верховного Суда РФ № 91-КГ25-4-КЗ от 23 сентября 2025 года по делу о взыскании страховой выплаты по договору страхования жизни. Предметом спора стала обязанность страховщика выплатить возмещение при смерти застрахованного лица от естественных причин.
Суть дела
В сентябре 2016 года между гражданином (далее — Застрахованное лицо) и банком был заключен кредитный договор. В тот же день на основании заявления Застрахованное лицо было включено в программу добровольного страхования жизни и здоровья заемщика, действующую в рамках соглашения между банком и страховой компанией (далее — Страховщик). Страховая сумма составляла 335 258 рублей. Кредитные обязательства были полностью исполнены заемщиком в ноябре 2016 года.
В марте 2018 года Застрахованное лицо умерло. В августе 2023 года наследник умершей (сын, далее — Истец) обратился к Страховщику с заявлением о страховой выплате. В сентябре 2023 года Страховщик отказал в выплате, сославшись на то, что заявленное событие не является страховым случаем. Основанием для отказа послужило утверждение Страховщика о наличии у Застрахованного лица гипертензивной (гипертонической) болезни. Согласно условиям договора страхования, отраженным в заявлении на страхование и Условиях участия в программе, для лиц, относящихся к определенным категориям (включая страдающих заболеваниями сердечно-сосудистой системы, такими как артериальная гипертензия), предусмотрено не «стандартное», а «ограниченное покрытие». В рамках ограниченного покрытия страховым случаем является только смерть Застрахованного лица в результате несчастного случая. Поскольку смерть наступила не в результате несчастного случая, Страховщик счел свои обязательства не возникшими.
После получения отказа от уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг Истец обратился в суд с иском о признании страхового случая наступившим и взыскании страховой выплаты, штрафа и компенсации морального вреда.
Суд первой инстанции (Псковский городской суд) удовлетворил иск, сославшись на недоказанность Страховщиком наличия у Застрахованного лица указанного заболевания и исходя из условий договора о стандартном страховом покрытии.
Суд апелляционной инстанции (Псковский областной суд) отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска. Суд апелляции переоценил представленные доказательства (включая справки из медицинских учреждений) и счел доказанным факт наличия у Застрахованного лица гипертонической болезни, что, по его мнению, влекло применение ограниченного страхового покрытия и, как следствие, отсутствие обязанности Страховщика выплачивать возмещение при смерти по естественным причинам. С этими выводами согласился Третий кассационный суд общей юрисдикции, оставивший апелляционное определение без изменения.
Позиция Верховного суда РФ
Рассмотрев доводы кассационной жалобы Истца, Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу о наличии существенных нарушений норм материального права, повлиявших на исход дела, и отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций. Правовая позиция ВС РФ изложена следующим образом:
1. Нарушение основополагающих принципов страхового права и защиты потребителей: ВС РФ подробно проанализировал нормы Гражданского кодекса РФ, Закона РФ «Об организации страхового дела» и Закона РФ «О защите прав потребителей», а также разъяснения Пленума ВС РФ. Из них следует, что условия договора личного страхования должны толковаться с учетом его цели и существа законодательного регулирования, а все противоречия, неясности и сомнения подлежат толкованию в пользу гражданина-потребителя, его выгодоприобретателей и правопреемников (п. 43 постановления Пленума ВС РФ № 49 от 25.12.2018).
2. Ключевой принцип толкования договора присоединения: ссылаясь на абз. 2 ст. 431 ГК РФ и п. 45 постановления Пленума ВС РФ № 49, ВС РФ подчеркнул: если условия договора неясны и невозможно установить действительную общую волю сторон, толкование осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора или предложила формулировку условия. При этом предполагается (пока не доказано иное), что такой стороной является лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере (в данном случае — Страховщик). Таким образом, бремя ясности и определенности условий лежит на составителе договора — страховой компании.
3. Обязанности страховщика при заключении договора: ВС РФ указал, что закон предоставляет Страховщику все необходимые инструменты для оценки страхового риска до заключения договора:
1. право провести обследование страхуемого лица для оценки состояния его здоровья (п. 2 ст. 945 ГК РФ).
2. право оговорить в стандартной форме договора или в письменном запросе обстоятельства, имеющие существенное значение для определения риска, о которых страхователь обязан сообщить (ст. 944 ГК РФ).
4. Оценка действий Страховщика по делу: Верховный Суд констатировал, что в данном случае Страховщик, не выяснив обстоятельства состояния здоровья Застрахованного лица и не воспользовавшись правом на оценку риска, заключил с гражданином-потребителем договор личного страхования. Этот договор предусматривал как стандартное, так и ограниченное покрытие с разным перечнем рисков, но страховая премия (плата) взималась по единому тарифу, не зависевшему от того, на условиях какого именно покрытия фактически заключался договор.
5. Отсутствие доказательств информирования потребителя: ВС РФ особо отметил, что Страховщиком не представлено никаких доказательств того, что Застрахованному лицу до заключения договора была доведена информация о том, что договор заключается именно на условиях ограниченного покрытия. У суда отсутствовали основания полагать, что потребитель сознательно соглашался на худшие условия, оплачивая при этом ту же стоимость страхования.
Выводы ВС РФ: В свете изложенного, вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для страховой выплаты является незаконным и необоснованным. Кассационный суд ошибку не исправил. Допущенные нарушения носят существенный характер, привели к неправильному разрешению спора и не могут быть устранены без отмены оспариваемых судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение.
Мнение эксперта
Определение Верховного Суда по данному делу является эталонным и системообразующим для всей практики споров о «скрытых» исключениях из страхового покрытия в потребительском страховании. ВС РФ не просто применил формальный принцип «толкования в пользу страхователя», а детально восстановил логику баланса обязанностей и рисков сторон на стадии заключения договора.
Доцент Кафедры правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ к.ю.н., доцент Фроловская Юлия Ивановна
1. Восстановление процессуальной и фактической иерархии обязанностей. ВС РФ четко обозначил последовательность действий: прежде чем требовать от потребителя раскрытия информации о «существенных обстоятельствах» (ст. 944 ГК РФ), страховщик должен эти обстоятельства определить и запросить. Нельзя сначала применить общую, карательную формулировку в договоре, а потом — постфактум — искать в медицинской карте клиента основания для отказа. Страховщик, как профессиональная и сильная сторона, обязан проявить «разумную осмотрительность» до принятия риска. Его бездействие в виде отказа от медицинского обследования или формулировки четких вопросов в анкете лишает его впоследствии права ссылаться на нераскрытие этой информации как на основание для неприменения стандартного покрытия. Это мощный удар по практике «тихого» перевода клиентов в категорию «ограниченного покрытия» без их ведома.
2. Недопустимость «скрытой дифференциации» тарифа. ВС РФ обратил внимание на критически важный экономический аспект: страховщик взимал единую страховую премию, не дифференцируя ее в зависимости от объема покрытия (стандартное или ограниченное). Это означает, что с точки зрения потребителя, он оплатил полный продукт. Страховщик же, по сути, пытался в одностороннем порядке, уже после наступления страхового случая и получения премии, изменить существенное условие договора (объем покрытия) в свою пользу, не предлагая при этом пересчета цены. Такой подход противоречит основным началам гражданского законодательства о добросовестности и соразмерности (ст. 1, 10 ГК РФ).
3. Усиление презумпции информированности страховщика. Определение фактически устанавливает, что если страховщик не использовал доступные ему механизмы проверки, то он считается принявшим риск в полном объеме на заявленных (стандартных) условиях. Это переворачивает с ног на голову привычную для страховщиков тактику, когда они возлагают на наследников бремя доказывания отсутствия у умершего заболеваний, о которых страховщик даже не спрашивал. Теперь бремя доказывания того, что клиент был надлежащим образом информирован о применении к нему ограниченного покрытия и сознательно на это согласился, лежит на страховщике.
Практические последствия: после данного определения страховым компаниям необходимо кардинально пересмотреть дизайн своих анкет и процесса продаж для программ с аналогичными условиями. Требуется явное, документально подтвержденное информирование клиента о категории риска, к которой он относится, и о последствиях этого отнесения, с возможностью явного согласия. В противном случае суды, руководствуясь позицией ВС РФ, будут практически гарантированно принимать решения в пользу выгодоприобретателей, рассматривая любую неясность как злоупотребление со стороны профессионального участника рынка.
