Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 06.10.2025 года № 8-КГ25-11-К7 сформулирована принципиально важная правовая позиция о том, что необоснованное и продолжительное лишение гражданина гарантированного государством социально-правового статуса затрагивает его личные неимущественные права, такие как достоинство личности, честь, право на уважение и социальное признание и при наличии совокупности условий может являться основанием для компенсации морального вреда.
Суть дела
Заявитель в несовершеннолетнем возрасте в период Великой Отечественной войны осуществляла трудовую деятельность в тылу, работая в колхозе «За коммунизм» начиная с июня 1944 года. Указанные обстоятельства подтверждались свидетельскими показаниями, а также документами, содержащимися в её пенсионном деле.
Начиная с 1993 года государственными органами заявительница фактически признавалась лицом, имеющим стаж работы в годы Великой Отечественной войны, что выразилось в установлении ей повышенного размера пенсии. Тем самым уполномоченными органами было подтверждено наличие у неё специального трудового стажа, приобретённого именно в годы Великой Отечественной войны, и, следовательно, наличие юридически значимого факта участия в трудовом обеспечении тыла в условиях военного времени.
Вместе с тем комиссией по назначению пенсий при Златоустовском горисполкоме Челябинской области был допущен формальный и необоснованный пересмотр временных границ указанного трудового стажа. Несмотря на то, что заявитель не менее шести месяцев осуществляла трудовую деятельность в период Великой Отечественной войны, начиная с 22 июня 1944 г. по 9 мая 1945 г. комиссия произвольно ограничила начало трудового стажа датой 1 января 1945 года, тем самым искусственно исключив часть трудового стажа в период Великой Отечественной войны из расчёта.
Указанная ошибка повлекла для заявителя существенные правовые последствия, поскольку именно исключение части трудового стажа стало основанием для отказа в присвоении ей статуса ветерана Великой Отечественной войны (труженика тыла).
На протяжении последующих почти тридцати лет заявитель неоднократно обращалась в органы социальной защиты населения и пенсионного обеспечения с заявлениями о пересмотре ее статуса и восстановлении нарушенного права. Однако данные обращения либо оставлялись без надлежащего разрешения, либо сопровождались формальными ответами, не содержащими мотивированного правового анализа и разъяснений о порядке и способах судебной защиты. При этом уполномоченные органы, располагая всеми необходимыми сведениями, не приняли мер к устранению допущенной ранее ошибки и восстановлению социально значимого права заявительницы.
Лишь в 2023 году в судебном порядке был установлен юридический факт трудовой деятельности заявителя в тылу в период Великой Отечественной войны не менее 6 месяцев, на основании чего ей было выдано удостоверение ветерана Великой Отечественной войны (труженика тыла). Таким образом, право, существование которого фактически признавалось государством ещё с начала 1990-х годов, было подтверждено.
Считая, что многолетнее бездействие органов публичной власти, выразившееся в необоснованном непризнании её статуса, повлекло для неё нравственные страдания, унижение человеческого достоинства, чувство социальной несправедливости и беспомощности, а также негативно отразилось на состоянии здоровья, заявитель обратился в суд с иском о компенсации морального вреда.
Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в удовлетворении иска отказали, ограничившись формальной оценкой заявленных требований и исходя из отсутствия, по их мнению, доказательств нарушения личных неимущественных прав, не дав надлежащей оценки длительности допущенного бездействия, характеру нарушенного права и социально значимому статусу заявительницы.
Позиция Верховного Суда
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, проверяя законность и обоснованность обжалуемых судебных решений, пришла к выводу о наличии существенных нарушений норм материального права, допущенных судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, которые выразились в формальном подходе к оценке характера спорных правоотношений и неправильном определении юридически значимых обстоятельств по делу.
Прежде всего Верховный Суд указал, что спор не может рассматриваться исключительно в плоскости имущественных требований либо формального оспаривания действий органов власти. Право на присвоение статуса ветерана Великой Отечественной войны (труженика тыла) носит комплексный характер и включает в себя не только социально-экономические элементы, но и неразрывно связано с охраной личных неимущественных благ — человеческого достоинства, уважения заслуг перед государством и обществом, а также права на признание особого социального статуса, гарантированного Конституцией Российской Федерации.
Верховный Суд подчеркнул, что Российская Федерация, будучи социальным государством, в силу статей 7, 21 и 39 Конституции Российской Федерации обязана обеспечивать не формальное, а реальное и своевременное осуществление социальных прав граждан. В отношении лиц, трудившихся в годы Великой Отечественной войны, данная обязанность приобретает повышенное значение, поскольку затрагивает историческую память, принципы справедливости и уважения к поколению Победы.
Верховный Суд РФ отметил, что само по себе формальное признание трудового стажа заявительницы для целей пенсионного обеспечения не устраняет обязанности государства по корректному и своевременному присвоению предусмотренного законом социального статуса. Допущенная органами власти ошибка при определении периода трудовой деятельности не может перекладываться на гражданина и служить основанием для длительного лишения его предусмотренных законом гарантий.
Суд указал, что незаконное бездействие органов публичной власти, выразившееся в непринятии мер по восстановлению нарушенного права при наличии всех необходимых сведений, способно само по себе причинить нравственные страдания и затронуть личные неимущественные права гражданина. В этой связи Верховный Суд дал принципиально важное разъяснение о том, что при разрешении требований о компенсации морального вреда в подобных категориях дел суд обязан оценивать не только факт издания либо не издания конкретного административного акта, но и последствия длительного игнорирования правового статуса гражданина для его личности.
Кроме того, Верховный Суд отверг выводы нижестоящих судов о том, что отсутствие своевременного судебного обжалования первоначальных решений органов власти исключает возможность компенсации морального вреда. Суд указал, что при продолжающемся характере нарушения и при отсутствии надлежащей правовой информации со стороны уполномоченных органов данное обстоятельство не может расцениваться как злоупотребление правом либо утрата интереса к защите нарушенного права.
С учётом изложенного Судебная коллегия пришла к выводу, что судами не были исследованы и надлежащим образом оценены все юридически значимые обстоятельства дела, что привело к неправильному применению норм гражданского законодательства о защите нематериальных благ и ответственности государства за вред, причинённый незаконными действиями (бездействием) органов публичной власти. В связи с этим обжалуемые судебные постановления были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение с указанием на необходимость устранения допущенных нарушений и разрешения спора с учётом изложенной правовой позиции.
Мнение эксперта
Рассматриваемое определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации имеет фундаментальное значение для формирования единообразной судебной практики по делам, связанным с реализацией социальных гарантий и взысканием компенсации морального вреда, причинённого незаконными действиями и бездействием органов публичной власти. Его значимость особенно возрастает в современных условиях, когда количество судебных споров в сфере социальных выплат, статусов и мер государственной поддержки объективно увеличивается, а правоприменение нередко носит противоречивый характер.
Тягаева Татьяна Олеговна, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О. Е. Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России, адвокат Коллегии адвокатов Самарской области «Акулина и партнеры».
Принципиальным является вывод Верховного Суда о том, что право гражданина на социальный статус и меры государственной поддержки — в частности, статус ветерана Великой Отечественной войны (труженика тыла) — не сводится исключительно к имущественным притязаниям. Оно неразрывно связано с личными неимущественными правами, прежде всего с достоинством личности, правом на уважение, признание заслуг и социальную справедливость. Незаконное лишение либо длительное непризнание такого статуса, сопровождаемое формальным отношением со стороны органов власти, способно причинять гражданину глубокие нравственные страдания, что образует самостоятельное основание для компенсации морального вреда.
Особое внимание Верховный Суд уделил конституционно-правовой природе обязательств государства перед ветеранами. По существу, Суд подтвердил, что государство обязано в максимально возможной степени учитывать исторические заслуги поколения, принявшего на себя тяготы Великой Отечественной войны, обеспечивать им не только материальную поддержку, но и уважительное, бережное отношение, создавая условия для достойной жизни. Эти положения, вытекающие из Конституции Российской Федерации и Федерального закона «О ветеранах», не могут игнорироваться при разрешении конкретных споров.
Существенным и практически значимым является правовой вывод о распределении бремени доказывания. Верховный Суд прямо указал, что при заявлении требований о компенсации морального вреда, причинённого незаконными действиями (бездействием) органов публичной власти, именно соответствующий орган обязан доказать отсутствие своей вины. Вина причинителя вреда презюмируется, и переложение этого бремени на гражданина является недопустимым. Данная позиция имеет универсальное значение и подлежит применению не только в делах о статусе ветеранов, но и в более широком массиве споров о компенсации морального вреда, причинённого административными органами.
В целом данное определение следует рассматривать как значимый ориентир для правоприменения, оно формирует чёткие рамки ответственности органов публичной власти и стандарты доказывания по делам о компенсации морального вреда.
