Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19.11.2025 N129-УД25-7-К2 демонстрирует, что активное участие в сокрытии хищения, даже с использованием служебного положения, но без правомочий на распоряжение самим похищаемым имуществом, не образует соисполнительства в преступлениях со специальным субъектом, каковым является растрата.
Суть дела
Ч., несудимая, осуждена по ч.4 ст. 160 УК РФ к 4 годам лишения свободы. В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года с возложением указанных в приговоре обязанностей.
По данному делу осуждены также С. и Т.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор в отношении Ч. изменен. В описательно мотивировочной части приговора указание на совершение осужденной преступления в составе «организованной группы» заменено указанием на совершение преступления «группой лиц по предварительному сговору». Исключен из описательно-мотивировочной части приговора квалифицирующий признак «с использованием своего служебного положения». В остальной части приговор в отношении Ч. оставлен без изменения.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор и апелляционное определение в отношении Ч. Т.А. оставлены без изменения.
Судебная коллегия установила
В кассационной жалобе адвокат оспаривает состоявшиеся судебные решения в отношении осужденной Ч., считая их незаконными, необоснованными и подлежащими отмене в связи с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявших на исход дела. Отмечает, что судом первой и последующих судебных инстанций, не дана надлежащая оценка доводам стороны защиты о том, что осужденная Ч. не имела договора о материальной ответственности с ООО не осуществляла контроль за использованием материальных, трудовых и финансовых ресурсов Общества, не принимала решений о распоряжении финансовыми средствами, а многочисленные проверки, проводимые в Обществе, нарушений в действиях бухгалтера Ч. не выявили. Утверждает, что ни органом следствия, ни судом не была определена точная сумма ущерба, причиненного ООО Обращает внимание на то обстоятельство, что в ходе предварительного расследования и в судебном заседании не установлено, в какие конкретно бухгалтерские документы Ч. внесла изменения, какие именно и каким способом. Ссылается на наличие во всех компьютерах ООО одинаковых паролей, что позволяло любому пользователю войти в программу складского учета и внести в нее изменения. Указывает на то обстоятельство, что Ч. не являлась лицом, которому было вверено имущество ООО, а судом не дана оценка тому, что она не обязана была контролировать договоры поставки, заключаемые от имени Общества и отслеживать вносимые в договоры изменения и дополнения. Считает, что в судебных решениях не дана оценка отсутствию корыстного мотива в действиях Ч., которая в свою собственность имущество не обращала, другим лицам его не передавала, от сделок по поставкам товарно-материальных ценностей денежных средств не получала. Просит отменить обжалуемые судебные решения в отношении Ч. и прекратить производство по уголовному делу.
Проверив доводы жалобы, изучив материалы уголовного дела, Судебная коллегия приходит к следующему.
Судом установлено, что директор ООО С. являясь материально ответственным лицом, вступил в преступный сговор с заведующей аптечным складом и фактически исполняющей обязанности начальника торгового отдела ООО Т., а также главным бухгалтером Ч. и своим знакомым — « в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с розыском, которые по предложению С. согласились содействовать ему в хищении товарно-материальных ценностей ООО с целью дальнейшей их реализации и получении совместной незаконной материальной выгоды.
Как указано судом в приговоре, перечисленные выше лица, в том числе Ч.., вступили в преступный сговор, направленный на хищение вверенного С. имущества ООО размере. в особо крупном
Что касается роли Ч., то она заключалась в осуществлении учета движения товарно-материальных ценностей ООО даче указаний относительно ведения бухгалтерского учета сотрудникам бухгалтерии не осведомленным о противоправной деятельности соучастников преступления; внесении изменений в первичные бухгалтерские документы, в автоматизированную программу бухгалтерского учета и автоматизированную программу складского учета ООО и ООО необходимых для сокрытия фактов хищения товарно-материальных ценностей и придания преступной деятельности правомерного вида гражданско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами.
Согласно ч.2 ст.33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее участвовавшее в его преступление либо непосредственно совершении совместно с другими лицами (соисполнителями).
В силу ч.2 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении или растрате», исполнителем присвоения или растраты может являться только лицо, обладающее признаками специального субъекта этого преступления. Исходя из положений ч.4 ст.34 УК РФ лица, не обладающие соответствующим статусом 5 или правомочиями, но непосредственно участвовавшие в хищении имущества согласно предварительной договоренности с лицом, которому вверено имущество, должны нести уголовную ответственность по ст. 33 и соответственно по ст. 160 УК РФ.
Суд, признав Ч. субъектом преступления, предусмотренного ч.4 ст. 160 УК РФ, расценил ее роль как соисполнителя преступления, которому похищенное имущество было вверено. Между тем из материалов уголовного дела усматривается и установлено судом, что имущество — лекарственные препараты и сопутствующие товары, являющиеся предметом хищения, было вверено осужденному по данному делу С.
Данных о том, что Ч. имела полномочия по распоряжению, управлению или использованию указанного имущества Общества материалы уголовного дела не содержат и в приговоре не приведено.
При таких обстоятельствах, поскольку Ч. не являлась соисполнителем совершения растраты, её действия подлежат квалификации по ч.5 ст. 33, ч.4 ст. 160 УК РФ как пособничество в растрате имущества, вверенного С., совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.
В связи с изменением роли Ч. в содеянном с исполнителя на пособника и квалификацией её действий со ссылкой на ч.5 ст. 33 УК РФ, Судебная коллегия считает необходимым смягчить назначенное осужденной наказание.
Мнение эксперта
Верховный Суд в своем определении сделал принципиальный вывод: полномочия по бухгалтерскому учету и внесению записей в документы не тождественны и не равны полномочиям по распоряжению или управлению вверенным имуществом, необходимым для признания лица специальным (должностным лицом) субъектом растраты.
Вверенное имущество предполагает наличие у лица не просто доступа к имуществу или информации о нем, а правомочий, вытекающих из гражданско-правовых, трудовых или иных отношений, которые позволяют ему осуществлять в отношении этого имущества юридически значимые действия: владеть, пользоваться, распоряжаться в установленных пределах, нести за него ответственность. Например: кассир, кладовщик, заведующий складом (с которым заключен договор о материальной ответственности), водитель-экспедитор, получающий товар под отчет. Таким лицом был директор — материально ответственное лицо. Именно ему, в силу его должности, было вверено имущество общества.
Функция главного бухгалтера (Ч.) — учетно-контрольная и документарная. Она отражает в учетных регистрах и обеспечивающих программах уже состоявшиеся хозяйственные операции. Ее действия носят вторичный, обеспечивающий характер по отношению к первичным актам распоряжения имуществом.
Функция директора — распорядительная и управленческая. Именно директор принимал решение о фактическом изъятии товарно-материальных ценностей со склада и их незаконной реализации. Он определял «что, когда и кому» передать из вверенного ему имущества.
Вывод суда, что Ч. не принимала решений о судьбе имущества (отпустить на реализацию, списать и т.д.). Ее роль началась после того, как имущество было уже незаконно изъято по воле директора. Она лишь фиксировала эти незаконные действия в учетной системе как правомерные, создавая видимость законности, то есть скрывала следы уже совершенного преступления.
Для соисполнительства в растрате лицо должно либо само обладать признаками специального субъекта (материально ответственным за вверенное имущество), либо непосредственно совместно с таким субъектом участвовать в акте изъятия и обращения имущества в свою пользу (например, совместно вывозить товар, участвовать в его продаже).
Действия бухгалтера (Ч.) были направлены не на совершение хищения (имущество уже было похищено С. и Т.), а на его сокрытие. Это — классический пример интеллектуального пособничества (ч. 5 ст. 33 УК РФ), которое выразилось в предоставлении информации (как провести записи) и устранении препятствий (внесение ложных данных, затрудняющих раскрытие преступления).
Суды первой и апелляционной инстанций, квалифицируя бухгалтера (Ч.) как соисполнителя, по сути, смешали два разных правовых статуса: 1) лицо, распоряжающееся имуществом (исполнитель) и 2) лицо, оформляющее это распоряжение в документах (пособник). Они неверно истолковали ее фактическую активную роль в сокрытии преступления как роль в его непосредственном совершении, что привело к ошибочной квалификации.
Верховный Суд, ссылаясь на п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 30.11.2017 N 48 (ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», восстановил разграничение квалифицирующих признаков, указав, что отсутствие у бухгалтера (Ч.) полномочий по распоряжению имуществом автоматически исключает ее из числа соисполнителей по ст. 160 УК РФ.
Верховный суд РФ своим решением юридически безупречную разграничил исполнителя растраты от пособника, что повлекло изменение квалификации и смягчение наказания и с ним следует согласится.
Красненкова Елена Валерьевна, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»
