Определение Верховного Суда РФ от 03.03.2026 № 4-КГПР25-81-К1 подтверждает, что по требованиям, заявленным в защиту публичных интересов, срок исковой давности не должен исчисляться автоматически с момента самого нарушения. Для данной категории споров юридическое значение имеет момент, когда нарушение было выявлено либо, когда оно объективно должно было быть выявлено уполномоченным органом или должностным лицом, поскольку именно с этого момента возникает реальная возможность судебной защиты нарушенного публичного интереса.
Фабула спора
Межрайонный природоохранный прокурор Московской области, действуя в интересах Российской Федерации в лице ТУ Росимущества по Московской области, Московско-Окского бассейнового водного управления и неопределённого круга лиц, обратился в суд с иском к гражданину <… С.А.> об истребовании из чужого незаконного владения частей принадлежащих ему земельных участков, о внесении изменений в ЕГРН в части площади и ограничений в использовании, а также о возложении обязанности освободить спорные участки от возведённых строений и сооружений.
Поводом для обращения в суд послужили результаты прокурорской проверки от 01 ноября 2023 г., в ходе которой было установлено, что участки <… С.А.> сформированы с включением территорий береговой полосы, прибрежной защитной полосы и водоохранной зоны Икшинского водохранилища, а также входят во второй пояс зоны санитарной охраны источников питьевого водоснабжения. На спорных землях размещены капитальные и вспомогательные строения, обустроены ограждение по периметру, элементы берегоукрепления, эллинг, слип, пирс, беседка и покрытие тротуарной плиткой.
Ответчик против иска возражал и настаивал на применении срока исковой давности, ссылаясь на давний характер возникновения его прав и открытое пользование участками.
Суд первой инстанции, опираясь в том числе на заключение судебной землеустроительной экспертизы, установил фактическое включение частей береговой полосы в границы частных участков. Заявление о пропуске срока исковой давности было отклонено, суд расценил предъявленное требование как направленное на устранение нарушения, не соединённого с лишением владения, и удовлетворил иск прокурора в полном объёме.
Суд апелляционной инстанции напротив, указал, что исходные участки, из которых образованы спорные, поставлены на кадастровый учёт ещё в 2005 и 2008 гг., использовались открыто, а уполномоченные органы при надлежащем исполнении своих функций могли и должны были выявить нарушение значительно раньше подачи иска в январе 2024 г. Признав срок исковой давности истекшим, апелляционная инстанция отменила решение суда первой инстанции и отказала в иске.
Первый кассационный суд общей юрисдикции с этим согласился и оставил апелляционное определение без изменения. Не согласившись с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций, заместителем Генерального прокурора Российской Федерации было подано кассационное представление
Позиция Верховного Суда РФ
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что суды апелляционной и кассационной инстанций допустили существенные нарушения норм материального права при применении правил о сроках исковой давности, которые повлияли на исход дела и препятствовали надлежащей защите охраняемых законом публичных интересов.
Верховный Суд указал, что по требованиям публично-правовых образований срок исковой давности определяется не по формальному моменту возникновения нарушения, а со дня, когда уполномоченный орган узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о надлежащем ответчике. При обращении прокурора в суд в защиту публичных интересов начальный момент течения срока исковой давности также определяется исходя из того, когда о нарушении права узнало или при должной организации деятельности должно было узнать лицо, в интересах которого предъявлен иск.
Сам по себе момент нарушения права публично-правового образования не тождественен моменту начала течения срока исковой давности. Юридически значимым является момент выявления нарушения уполномоченными органами либо момент, когда при обычной, должной реализации предоставленных полномочий это нарушение могло и должно было быть выявлено с учётом всей совокупности фактических обстоятельств. Следовательно, срок исковой давности в спорах о защите публичных интересов должен исчисляться с момента выявления нарушения либо с момента, когда оно должно было быть установлено исходя из конкретной ситуации, а не автоматически с даты кадастрового учёта, регистрации права или начала фактического пользования спорными участками.
Судебная коллегия констатировала, что апелляционный суд, отказывая в иске по мотиву истечения срока исковой давности, неправильно применил соответствующие нормы и не принял во внимание правовые позиции Конституционного Суда и Верховного Суда. Формальное применение срока исковой давности в данном деле привело к фактической легализации прав на земли, приобретённые и используемые с нарушением режима публично значимых территорий, воспрепятствовало восстановлению публичных интересов, не обеспечило должной охраны водного объекта и ограничило доступ граждан к береговой полосе Икшинского водохранилища. Поскольку кассационный суд общей юрисдикции допущенные нарушения не устранил, Верховный Суд отменил состоявшиеся судебные постановления апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.
Мнение эксперта
Рассматриваемое определение Верховного Суда имеет существенное значение для споров, связанных с защитой публичных интересов, прежде всего в делах о землях с особым правовым режимом, береговых полосах, водоохранных и санитарных зонах и иных объектах, использование которых затрагивает интересы неопределённого круга лиц. Судебная коллегия чётко обозначила, что в подобных делах недопустим формальный подход к исчислению срока исковой давности, при котором начальный момент автоматически связывается с датой совершения нарушения, государственной регистрации права либо постановки объекта на кадастровый учёт без анализа того, когда уполномоченный орган фактически узнал о нарушении или должен был узнать о нём.
Якубова Ольга Алексеевна, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О. Е. Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России, юрист
Правовая ценность данного определения состоит в том, что Верховный Суд фактически пресёк распространённую практику нижестоящих судов — исчислять срок исковой давности с момента предоставления участка, регистрации права или кадастрового учёта, не устанавливая момент реального выявления нарушения и объективной возможности его своевременного обнаружения. Иначе говоря, в публичных спорах такой формализм не укрепляет правовую определённость, а напротив, способен закреплять последствия незаконного выбытия публичного имущества или неправомерного занятия территорий с особым режимом использования.
Для практики из этого определения следует ряд важных выводов. Во-первых, по делам о защите публичных интересов ключевым предметом доказывания становится не только сам факт нарушения, но и момент его выявления либо момент, когда выявление стало объективно возможным. Это означает необходимость тщательного анализа и документирования материалов проверок, переписки органов, актов обследований, обращений граждан — всего, что позволяет восстановить реальную хронологию обнаружения нарушения. Во-вторых, давняя регистрация права, постановка на кадастровый учёт или продолжительное открытое пользование участком сами по себе не доказывают, что публичный субъект уже тогда знал или должен был знать о нарушении; такой вывод требует самостоятельного судебного исследования с учётом полномочий конкретного органа и характера нарушения. В-третьих, ссылки на формальную доступность сведений в реестрах или длительность существования объекта недостаточны — суд обязан установить, когда у компетентного органа реально возникли основания и возможность для обращения в суд.
Особое значение данная позиция имеет для дел, связанных с территориями с усиленным публичным режимом (в том числе береговыми полосами, водоохранными и санитарными зонами), поскольку в таких спорах на первый план выходит не только частный интерес правообладателя, но и интерес общего блага: обеспечение доступа граждан к береговой линии, охрана водных объектов, соблюдение санитарных требований и недопустимость сохранения в обороте земель, использование которых противоречит их публичному назначению.
Данное определение, по сути, закрепляет смещение акцента с формального течения времени на реальную возможность государства и уполномоченных органов своевременно защитить публичный интерес, что делает его значимым ориентиром не только для земельных споров, но и для более широкой категории дел об истребовании имущества в публичную сферу и восстановлении законного режима пользования территориями.
