27 июня 2024 г. Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее – СКЭС) вынесено Определение № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021, в котором суд оценил правомерность привлечения к субсидиарной ответственности вне дела о банкротстве руководителя-бенефициара компании, ликвидированной как «недействующее юридическое лицо» за нарушение закона.
Суть дела
ФНС в 2021 г. исключила из ЕГРЮЛ строительную компанию ООО «ДРСУ-Крым» как недействующую в связи с тем, что в отношении нее еще в 2018 г. в реестр была внесена запись о недостоверности сведений о юридическом лице. Виновным в их предоставлении был признан единственный участник (являющийся и руководителем) компании – Парфенов. При этом на протяжении 3-х лет у компании имелась задолженность по договору поставки на сумму 5,5 млн руб., непогашенная в ходе исполнительного производства.
В рамках дела о банкротстве Парфенова кредитор компании (поставщик) попытался включить 5,5 млн в реестр требований кредиторов. Он полагал, что Парфенов является субсидиарным ответчиком по обязательствам «ДРСУ-Крым, поскольку при ликвидации компании действовал недобросовестно (фактически бросил ее, не рассчитавшись с долгами, не принял мер к ее ликвидации в установленном порядке), что и повлекло убытки заявителя.
Однако суды трех инстанций ему отказали, основываясь на следующих тезисах:
— наличие непогашенной задолженности у ликвидированного ООО не говорит о вине его руководителя в этом;
— нельзя привлечь к субсидиарной ответственности по п. 3.1 ст. 3 ФЗ об ООО, т.к. как задолженность возникла до начала действия данной нормы;
— кредитор не оспаривал исключение «ДРСУ-Крым» из ЕГРЮЛ.
Поставщик обратился с кассационной жалобой в ВС РФ.
Позиция Верховного Суда
Судебная коллегия исходила из того, что правовая форма корпорации не должна использоваться для причинения вреда независимым участникам оборота. Если неспособность удовлетворить требования спровоцирована реализацией воли контролирующих должника лиц, чье поведение не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с объективными факторами, деловым риском, эти лица в исключительных случаях могут быть привлечены к имущественной ответственности и вне рамок дела о банкротстве. Исключение общества из ЕГРЮЛ в связи с недостоверностью сведений о нем не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам.
Презумпция сокрытия следов содеянного (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве) применима, когда иск о привлечении к субсидиарной ответственности подается вне дела о банкротстве — в случае исключения юридического лица из ЕГРЮЛ как недействующего («брошенный бизнес«). Иное приводило бы к получению необоснованного преимущества контролирующими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемой компании.
Кроме того, закон обязывает ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем соблюдение прав кредиторов. Правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить предпринимательскую деятельность, должен следовать принципу «закончил бизнес — убери за собой».
Сославшись на позицию КС РФ, СКЭС отметила: суд вправе исходить из презумпции того, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств, если установит недобросовестность поведения таких лиц в процессе, например, при уклонении от представления суду документов или дачи пояснений. В таком случае заявителю достаточно доказать состав признаков, входящих в презумпцию: наличие и размер непогашенных требований; статус контролирующего лица; его обязанность по хранению документов ООО; отсутствие или искажение этих документов.
Добросовестный руководитель обязан действовать в интересах контролируемого им юридического лица и его кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности; раскрывать ее при предъявлении требований; давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств и прекращения деятельности. Парфенов же не только не принял никаких мер для погашения задолженности подконтрольного общества, но и своим бездействием фактически бросил его с долгами и способствовал его исключению из ЕГРЮЛ. Он не представил в суд документов, характеризовавших финансово-хозяйственную деятельность «ДРСУ-Крым»; не дал объяснений о причинах, по которому долг общества не был уплачен. Такое поведение не является ни добросовестным, ни разумным. Оно препятствует установлению причин, по которым «ДРСУ-Крым» не оплатило долг, и косвенно подтверждает предположение кредитора о том, что под руководством Парфенова общество намеренно не рассчиталось по долгам, а Парфенов скрывает свою причастность к этому. При таких обстоятельствах предположение, что расчеты с кредитором стали невозможны по вине контролирующего лица, считается доказанным. Требование от кредитора доказывания чего-либо большего в отсутствие всякого реагирования со стороны ответчика — непосильное обременение.
Кредитор не должен претерпевать неблагоприятные последствия того, что он не смог помешать контролировавшим должника лицам «бросить бизнес». Непринятие кредитором мер против исключения должника из ЕГРЮЛ не освобождает контролирующее лицо от ответственности и не уменьшает ее размер.
Норма п. 3.1 ст. 3 ФЗ об ООО применима при рассмотрении данного спора, т.к. она вступила в силу значительно раньше ликвидации подконтрольного Парфенову общества, недобросовестные действия при которой вменялись ему в вину.
СКЭС пришла к выводу, что требование кредитора подконтрольной Парфенову строительной компании о включении в реестр требований кредиторов Парфенова подлежит удовлетворению.
Мнение эксперта
СКЭС ВС РФ повторно подробно изложила свои правовые позиции, впервые сформулированные в недавнем Определении от 26.04.2024 N 305-ЭС23-29091 по схожему делу.
Данные позиции СКЭС правомерны и тщательно обоснованы. Они имеют важнейшее значение для всей корпоративной сферы. СКЭС пресекает использование учредителями хозяйственных обществ уклонения от их ликвидации в качестве способа избежать расчетов с кредиторами, избежать возбуждения дела о банкротстве и привлечения к субсидиарной ответственности.
Юлова Екатерина Сергеевна, доцент Кафедры ПРЭД Юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ, к.ю.н., доцент.
Так, своим бездействием Парфенов нарушил требование ст. 9 Закона о банкротстве — подать заявление о признании банкротом неплатежеспособного «ДРСУ-Крым». Добровольная ликвидация такой компании с долгами была бы невозможна, она проводится только через банкротство (п. 3 ст. 224 Закона о банкротстве), отказ же от ликвидации в порядке банкротства влечет субсидиарную ответственность руководителя и участника должника (ст. 226 Закона о банкротстве). Соответственно следование Парфенова закону привело бы его компанию в банкротство, где у конкурсного управляющего неизбежно бы возникли вопросы о передаче ему документов должника, а их отсутствие повлекло бы субсидиарную ответственность Парфенова.
ВС расширил основания применения презумпции, закрепленной в подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве («презумпцию сокрытия следов содеянного»), значительно упростив доказывание. Это позволит считать контролирующее лицо виновным в невозможности уплатить долги компании, если оно не предоставило суду документы о ее деятельности, не смогло объяснить, почему долги не уплачены. Важно, что ВС РФ четко оговорил возможность применять эту презумпцию вне рамок дела о банкротстве, а также освободил кредиторов от принятия мер против исключения должника из ЕГРЮЛ по решению ФНС.
Это Определение является сигналом всем, кто бросил свои компании с долгами, они могут разделить участь Парфенова. Непринятие законных мер по ликвидации своего бизнеса теперь официально названо недобросовестным поведением.
Считаем подход ВС РФ соответствующим требованиям времени, когда государству необходимо добиваться добросовестного поведения участников гражданского оборота, прекращения практики тотального злоупотребления правом в ущерб интересам контрагентов.
