Определение Верховного Суда РФ от 24.04.2026 № 309-ЭС16-20619(8,9) разъясняет, что сущность используемого способа защиты права определяется защищаемым материальным интересом.
Суть дела
Участниками должника являлись: предприятие (доля участия 49%); общество (доля участия 41%); физическое лицо (доля участия 10%, он же являлся руководителем должника).
Дело о банкротстве должника возбуждено 25.05.2015. Процедура наблюдения введена 24.12.2015. Конкурсное производство открыто 12.06.2016 г.
Заявление о привлечении предприятия к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим должника 11.12.2017.
Определением суда первой инстанции отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего предприятия к субсидиарной ответственности. Суд первой инстанции пришел к выводу, что действия предприятия не стали необходимой причиной банкротства дирекции.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, определение суда первой инстанции отменено, с предприятия в конкурсную массу взыскано 85 млн. руб. в возмещение убытков, в удовлетворении остальной части заявления отказано. В части возмещения предприятием убытков, суды апелляционной и кассационной инстанций установили, что предприятие (заимодавец) предоставило должнику (заемщику) по договору от 09.11.2011 заем в сумме 94,4 млн рублей для финансирования строительства объектов недвижимости и расчетов с контрагентами на срок до 20.06.2015 под 1 процент годовых. Должник возвратил заем в сумме 85 млн. руб. в феврале – мае 2015 (частично накануне возбуждения дела о банкротстве) при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами. Возврат займа является сделкой по изъятию компенсационного финансирования. Эта сделка имеет признаки недействительности, установленные пунктом 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве, но не была оспорена. Управляющий по своему усмотрению вправе выбрать способ защиты – оспаривание подозрительной сделки или взыскание с заимодавца убытков, причиненных ее совершением.
Уточнение требований, в соответствии с которым предприятию вменялось в вину совершение сделки по возврату ранее предоставленного финансирования, содержалось в ходатайстве, представленном к судебному заседанию от 18.04.2018 г. Суды сочли, что поскольку конкурсное производство в отношении дирекции открыто 12.07.2016, трехлетний срок исковой давности по иску о возмещении предприятием убытков не пропущен.
При этом суды апелляционной инстанции и округа не усмотрели достаточных оснований для квалификации действий по возврату займа, исходя из характера заемной сделки и возвращенной суммы, как существенно ухудшивших финансовое положение дирекции, в целях привлечения предприятия к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 и презумпции доведения до банкротства, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Предприятие обратилось в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций.
Позиция Верховного Суда РФ
Рассмотрев доводы кассационной жалобы, Верховный Суд РФ отменил судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций и оставил в силе определение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Согласно статьи 61.20 Закона о банкротстве после введения первой процедуры банкротства требование о возмещении должнику убытков, причиненных его участниками, подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве. Данное требование подается от имени самого должника перечисленными в упомянутой норме лицами, в том числе арбитражным управляющим, конкурсным кредитором, уполномоченным органом.
Поскольку указанное требование является требованием должника, а для привлечения к ответственности в виде возмещения убытков необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения, судам, прежде всего, следовало проверить, привели ли действия (бездействие) участника, вменяемые управляющим, кредиторами, к возникновению имущественных потерь на стороне субъекта, от имени которого заявлен иск, то есть на стороне должника.
В рассматриваемом случае суды усмотрели противоправность поведения предприятия в том, что оно получило назад суммы займов, которые ранее реально предоставило должнику.
Вместе с тем возврат заемщиком финансирования, полученного от заимодавца, сам по себе не свидетельствует о возникновении у такого заемщика каких-либо убытков, что, в свою очередь, исключало возможность привлечения предприятия к ответственности на основании статьи 61.20 Закона о банкротстве, статьи 53.1 ГК РФ.
Истребование в преддверии банкротства компенсационного финансирования создает негативные последствия не для заемщика, соотношение активов и пассивов которого остается прежним, а для его кредиторов, на которых перекладывается риск утраты данного компенсационного финансирования. Для такой ситуации законодательством о несостоятельности предусмотрены специальные средства защиты прав кредиторов. Так, согласно сложившейся судебной арбитражной практике операции по изъятию компенсационного финансирования, повлекшие за собой причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, могут быть признаны недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.
Названные операции относятся к числу оспоримых, заявление о признании их недействительными может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 181 ГК РФ).
Из материалов настоящего дела видно, что конкурсное производство открыто 12.07.2016. Платежи, направленные на возврат предприятию финансирования, не скрывались от конкурсного управляющего и кредиторов должника. Они имели возможность их оспорить в пределах годичного срока исковой давности, однако этим правом не воспользовались.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», удовлетворение требования о взыскании с участника хозяйственного общества убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки.
Эти разъяснения применимы к случаям, когда сделка является убыточной для должника, то есть, когда полученное им предоставление неравноценно по отношению к предоставлению, полученному другой стороной данной сделки. В такой ситуации конкурсный управляющий, кредиторы, действительно, вправе выбрать способ защиты.
В данном же деле спорные операции не отвечали признакам убыточности для должника, что не позволяло применить такой способ защиты как возмещение убытков по правилам статьи 61.20 Закона банкротстве и статьи 53.1 ГК РФ. Этот способ защиты не соответствует характеру допущенного нарушения.
Поскольку иск, поименованный заявлением о возмещении убытков, в основу которого положены доводы об изъятии компенсационного финансирования, был подан с пропуском срока исковой давности, предусмотренного для признания оспоримой сделки недействительной, и предприятие заявило о пропуске срока исковой давности, данный иск не мог быть переквалифицирован в требование об оспаривании платежных операций на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве и удовлетворен.
При таких обстоятельствах, предъявленное к предприятию требование не подлежало удовлетворению.
Комментарий специалиста
В рассматриваемом определении необходимо выделить два важных аспекта.
1) развитие Верховным Судом РФ подхода к установлению факта причинения убытков должнику контролирующими его лицами посредством сопоставления имущественного состояния должника, имевшегося до совершения вменяемых в качестве причины убытков действий (бездействия) с тем финансовым положением, в котором он находился после совершения таких действий (бездействия).
Правомерность требования о взыскании убытков определяется в первую очередь установлением предусмотренного законом состава убытков: противоправность поведения, негативные последствия в виде убытков (некомпенсируемое встречным предоставлением уменьшение имущественной сферы потерпевшего) и прямая непосредственная причинно-следственная связь между поведением лица и убытками (пункт 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»). В силу положений статей 15, 393, 1064 ГК РФ возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не было противоправного поведения, обусловившего с неизбежностью такие убытки. При этом, право требования возмещения убытков принадлежит именно тому лицу, имущественная сфера которого непосредственно пострадала вследствие противоправного поведения, т. е. лицо, право которого непосредственно нарушено, имущество которого утрачено или повреждено без встречного предоставления. Отсутствие негативных изменений в соотношении активов и пассивов должника в результате вменяемых КДЛ противоправных действий указывает на отсутствие признака причинения вреда (убытков), в силу чего не имеется и условий для возложения на указанное лицо ответственности в виде возмещения убытков (Определение Верховного Суда РФ от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7).
При исполнении ранее правомерно возникшего обязательства, если должник получил обусловленное встречное предоставление, отсутствует такой признак негативных последствий, как изменение соотношения активов и пассивов — активы должника уменьшаются в размере предоставленного кредитору исполнения, и одновременно в том же размере уменьшаются пассивы должника вследствие прекращения обязательства (погашения кредиторской задолженности).
Тимофей Лазарев, партнер юридической компании IMPACT LEGAL
2) правильная квалификация и правовая природа заявленного требования должны определяться в зависимости от того, с целью защиты какого материального интереса заявлено требование. Если суд установит, что избранный способ защиты права в реальности направлен на защиту иного материального интереса, субъектом которого не является заявитель, правовая квалификация такого требования должна квалифицироваться исходя из природы и принадлежности того интереса, на защиту которого реально направлено заявленное требование. В рассмотренном споре конкурсный управляющий должника, пропустивший специальный годичный срок исковой давности для защиты нарушенных прав кредиторов для оспаривания сделки по статье 61.2 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 181 ГК РФ), предъявил требование, предназначенное для защиты интересов должника, которые в результате совершения сделки не пострадали, но в отношении которого действует общий трехлетний срок исковой давности (статья 196 ГК РФ). Верховный Суд РФ, исходя из того материального интереса, цель защиты которого реально преследовало требование, правильно переквалифицировал заявленное требование как оспаривание сделок должника.
