Конституционный Суд в Определении от 25 июня 2024 года № 1710-0 отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданина на нарушение его конституционных прав п. 6 ст. 1 и ч. 2 ст. 57 ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» во взаимосвязи с рядом положений данного Федерального закона, ФЗ «Об оружии», КоАП РФ и Правил охоты.
Конституционный Суд РФ справедливо разъяснил, что оспариваемые законоположения, направленные на сохранение устойчивого существования и устойчивого использования охотничьих ресурсов, не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявителя С. в аспекте, указанном в его жалобе.
Суть дела
Гражданин С. оспаривает конституционность следующих положений Федерального закона от 24 июля 2009 года № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»: П. 6 ст. 1 «Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе», согласно которому в целях данного Федерального закона к орудиям охоты относятся огнестрельное, пневматическое, охотничье метательное стрелковое и холодное оружие, отнесенное к охотничьему оружию в соответствии с Федеральным законом от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ «Об оружии», а также боеприпасы, метаемые снаряды к охотничьему метательному стрелковому оружию, капканы и другие устройства, приборы, оборудование, используемые при осуществлении охоты;
ч. 2 ст. 57 «Ответственность за нарушение законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов», предусматривающей, что в целях данной статьи к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами.
Данные нормы оспариваются заявителем во взаимосвязи с положениями пунктов 5, 7 и 15 ст. 1 (понятия «охота», «способы охоты» и «охотничьи угодья» соответственно) и ст. 7 «Охотничьи угодья» Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», статьями 24 «Применение оружия гражданами Российской Федерации» и 25 «Учет, ношение, перевозка, транспортирование, уничтожение, коллекционирование и экспонирование оружия» Федерального закона «Об оружии», ч. 1 ст. 1.4 «Принцип равенства перед законом», ст. 1.5 «Презумпция невиновности», частью 2 статьи 2.1 «Административное правонарушение», ст. 3.8 «Лишение специального права» и ч. 1.2 ст. 8.37 «Нарушение правил охоты, правил, регламентирующих рыболовство и другие виды пользования объектами животного мира» КоАП РФ, а также положениями Правил охоты (утверждены приказом Минприроды России от 24 июля 2020 года № 477), в частности устанавливающими требование осуществлять охоту на селезней уток с использованием живых подсадных (манных) уток (пункт 47). Из представленных материалов следует, что постановлением мирового судьи, оставленным без изменения актами вышестоящих судов, С. был признан виновным в совершении административного правонарушения. предусмотренного ч. 12 ст. 8.37 КоАП Российской Федерации (осуществление охоты недопустимыми способами охоты), и ему было назначено административное наказание в виде лишения права осуществлять охоту на срок один год. Суды указали, что заявитель осуществлял охоту недопустимым способом, поскольку получил разрешение на охоту с живыми подсадными (манными) утками, однако при нахождении на территории охотничьих угодий с огнестрельным оружием не имел при себе таких уток.
По мнению заявителя, оспариваемые положения не соответствуют статьям 19 (часть 1), 46 (часть 1), 49 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют относить к недопустимому способу охоты передвижение на автомобиле в пределах общедоступных охотничьих угодий с разряженным огнестрельным оружием – но без живой подсадной (манной) утки – и лишать за это права осуществлять охоту.
Позиция Конституционного Суда
Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституционный Суд Российской Федерации в определениях от 19 ноября 2015 года № 2558-О и от 26 апреля 2016 года № 882-О указал следующее: в целях наиболее эффективного осуществления надзора за осуществлением охоты федеральный законодатель приравнял к охоте нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты, тем самым признав охотой нахождение в условиях, свидетельствующих о ее ведении, что позволяет лицу с достаточной степенью четкости сообразовывать свое поведение с этим регулированием и предвидеть вызываемые его применением последствия.
Относительно административной ответственности, в том числе за осуществление охоты недопустимыми способами охоты, положения статей 1.4, 1.5 и 2.1 КоАП Российской Федерации устанавливают гарантии прав лица, привлекаемого к административной ответственности, а статьей 26.1 данного Кодекса предусматривается, что по делу об административном правонарушении подлежат выяснению все обстоятельства, имеющие значение для его правильного разрешения.
Таким образом, оспариваемые законоположения, направленные, прежде всего, на обеспечение устойчивого существования и устойчивого использования охотничьих ресурсов, сохранение их биологического разнообразия, как сами по себе, так и во взаимосвязи с иными нормами законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов и законодательства об административных правонарушениях не предполагают возможности их произвольного применения. Следовательно, они не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте.
Вопреки требованиям статей 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», представленные судебные акты не позволяют сделать вывод, что судами в конкретном деле заявителя разрешался вопрос о его правах и обязанностях на основе статей 24 и 25 Федерального закона «Об оружии», закрепляющих правила владения и применения оружия. Соответственно, в этой части жалоба С. также не отвечает критериям допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации. Что касается Правил охоты, то они утверждены приказом Минприроды России и являются ведомственным нормативным правовым актом. Однако проверка в порядке конституционного судопроизводства ведомственных актов в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации не входит (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).
Мнение эксперта
Основанием к рассмотрению дела в Конституционном Суде Российской Федерации является, когда обнаруживается неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации, закон (проект закона), иной нормативный акт, договор между органами государственной власти, не вступивший в силу международный договор, или обнаружившаяся неопределенность в вопросе о возможности исполнения решения межгосударственного органа, основанного на положениях соответствующего международного договора Российской Федерации в истолковании, предположительно приводящем к их расхождению с положениями Конституции Российской Федерации, или обнаружившаяся неопределенность в вопросе о возможности исполнения решения иностранного или международного (межгосударственного) суда, иностранного или международного третейского суда (арбитража), налагающего обязанности на Российскую Федерацию. В случае если это решение противоречит основам публичного правопорядка Российской Федерации, или обнаружившееся противоречие в позициях сторон о принадлежности полномочия в спорах о компетенции, или обнаружившаяся неопределенность в понимании положений Конституции Российской Федерации.
В нашем случае Конституционный Суд справедливо и обоснованно указал на главные моменты жалобы гр. С. об оспаривании законоположения, которые направлены, прежде всего, на обеспечение устойчивого использования охотничьих ресурсов во взаимосвязи с разными нормами законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов и законодательства об административных правонарушения, объяснив при этом, что нельзя произвольно толковать эти положения и нормы закона. Естественно, они не могут рассматриваться как нарушающие именно конституционные права заявителя С.
Малахова Вероника Юрьевна доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.
Также обращу внимание на то, что в порядке конституционного судопроизводства ведомственных актов в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации не входит. Полностью согласно с решением Конституционного Суда, что отказал в принятии к рассмотрению жалобы С., т.к. она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
