Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2024 N 18-УД23-44-К4 разъяснено, что действия превышающие пределы необходимой обороны, т.е. применения насилия опасного для жизни нападающего после окончания необходимой обороны, когда отсутствует опасность жизни и здоровью для обороняющегося, следует квалифицировать как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Суть дела

Рассмотрено в судебном заседании уголовное дело в отношении осужденного М. по кассационной жалобе адвоката Б. на приговор Павловского районного суда Краснодарского края от 31 мая 2022 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 11 октября 2022 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 20 апреля 2023 года.

Заслушав доклад судьи Кочиной И.Г., выступления осужденного М. и адвоката Б., поддержавших кассационную жалобу, прокурора П., просившей об отмене обжалуемых решений и направлении уголовного дела на новое рассмотрение,

Судебная коллегия установила: приговором Павловского районного суда Краснодарского края от 31 мая 2022 года М., ранее несудимый, осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 11 октября 2022 года приговор оставлен без изменения.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 20 апреля 2023 года приговор и апелляционное определение оставлены без изменения.

В кассационной жалобе адвокат в защиту осужденного, указывает на незаконность и необоснованность приговора, поскольку суд не установил мотивы и цель действий подзащитного, что имело важное значение для правильной квалификации.

По мнению адвоката, описательно-мотивировочная часть приговора содержит взаимоисключающие выводы об обстоятельствах и мотивах применения осужденным насилия к потерпевшему. Так, суд первой инстанции признал достоверными показания М., данные им в ходе проверки показаний на месте об обстоятельствах применения насилия к потерпевшему и в то же время опроверг их другими выводами.

Вывод суда о том, что на момент нанесения ножевых ранений потерпевшему для М. было очевидно, что посягательство со стороны потерпевшего прекратилось, автор жалобы считает необоснованным, поскольку он опровергается протоколом проверки показаний подзащитного на месте. В свою очередь, суд не определил моменты начала и окончания посягательства со стороны Д., не дал оценки опасности данного нападения, оставил без оценки факт причинения М. телесных повреждений топором со стороны потерпевшего, а в итоге проигнорировал необходимость толкования сомнений о наличии состояния необходимой обороны в пользу подсудимого.

Отмечает, что судом осталось неразрешенным ходатайство стороны защиты об осмотре места происшествия и проведении следственного эксперимента, о допросе в судебном заседании в качестве свидетелей врачей, оказывавших М. первую помощь, что считает нарушением права на защиту.

На основании изложенного просит переквалифицировать действия М. на ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Позиция Верховного Суда

Судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Приведенные выше правила оценки доказательств судом нарушены, что привело к неправильной квалификации действий осужденного.

Так, на основании исследованных доказательств судом установлено, что 10 сентября 2020 года в период с 22 до 23 часов у М., находившегося возле своего домовладения, возник конфликт с ранее ему знакомым Д. на почве личных неприязненных отношений, в ходе которого М. нанес Д., имеющимся у него ножом не менее восьми ударов в область грудной клетки, шеи и живота, причинив в том числе ранения, повлекшие тяжкий вред здоровью Д. После чего Д., управляя автомобилем, переместился от домовладения М. на некоторое расстояние и скончался от полученных телесных повреждений.

При проверке показаний на месте происшествия М. пояснил, что 10 сентября 2020 года в вечернее время к его домовладению приехал Д., находившийся в состоянии алкогольного опьянения. Он вместе с родителями вышел за ворота, где Д. стал предъявлять претензии отцу, после чего он заметил в руке Д. нож, с которым тот начал приближаться к отцу. Тогда он путем захвата запястья руки Д. забрал нож и выбросил его в сторону огорода. Затем Д. сел за руль своего автомобиля и стал таранить металлические ворота, ведущие на территорию их домовладения. После третьего столкновения ворота упали на мать. Тогда он взял топор, находившийся возле калитки, и нанес им удар по лобовому стеклу автомобиля. В результате топор оказался в автомобиле. Далее отец открыл водительскую дверь машины, а Д. на автомобиле в это время резко сдал назад, зацепив отца дверью, таким образом, что тот упал под переднее колесо автомобиля и оказался зажат между колесом и столбом ЛЭП. Он со стороны водительской двери, оттолкнул автомобиль в сторону и оттащил отца, к которому подбежала мать. В этот момент М. заметил, что Д. вышел из автомобиля с топором и стал замахиваться в его сторону, в связи с чем он предпринял попытку отобрать у него топор. Выставив обе руки он попытался заблокировать удар, однако у него не получилось и Д. нанес ему повреждение топором в область правой брови. Далее Д. вновь замахнулся топором в его сторону, а он вновь попытался заблокировать удар, однако Д. нанес ему повреждение в область шеи. Тогда он из кармана своих шорт достал нож. При очередной попытке Д. нанести удар топором, он заблокировал удар и нанес Д. удары ножом примерно в область груди, после чего тот сел в автомобиль и уехал.

Вышеприведенные показания М. за исключением доводов о причинении Д. телесных повреждений в целях защиты от посягательства, суд положил в основу приговора, признав достоверными.

Показания М. о том, что после того, как отца вытащили из-под автомобиля, Д. стал замахиваться на него топором и причинил ему рубленые раны в области лица и шеи суд отверг, поскольку счел, что они опровергаются другими доказательствами.

Судебная коллегия не может согласиться с вышеприведенными выводами суда по следующим основаниям.

Родители осужденного, свидетели М. и Б. находились рядом с сыном с самого начала конфликта с Д., однако не показывали о том, что Д. нападал на их сына с топором до момента наезда автомобилем на М.

Указанные свидетели пояснили, что не видели момента нападения с топором на их сына и после того, как Д. подмял под колеса автомобиля отца осужденного, но при этом указали на причины, которые не позволяли им наблюдать происходящее. Из их показаний следует, что отец испытывал боль и терял сознание, а мать осужденного находилась возле мужа и звала на помощь.

Показания родителей осужденного согласуются с заключениями судебно-медицинских экспертиз, согласно которым у Б. установлен ушиб бедра, а у М. – переломы ребер и костей таза, повлекшие вред здоровью средней тяжести.

Между тем, суд в нарушение положений ст. 88 УПК РФ дал оценку показаниям родителей осужденного как опровергающим доводы М. о защите от посягательства без учета названных свидетелями обстоятельств, в которых они оказались после того, как М. был травмирован.

Согласно заключению эксперта, у М. были обнаружены рана в надбровной области, ссадина и рана на боковой поверхности шеи, которые в совокупности квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью. Механизмом образования ран является травмирующее воздействие рубящего предмета, не исключено, что топора, возможно 10 сентября 2020 года (дата нападения).

Таким образом, вышеприведенные доказательства подтверждают достоверность показаний осужденного М. о том, что после того, как его отец был извлечен из-под автомобиля, Д. нанес осужденному топором телесные повреждения в области головы и шеи, а М. при этом защищался от посягательства со стороны потерпевшего.

Согласно ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Из содержания ч. 2 ст. 37 УК РФ следует, что защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Так, из показаний М. следует, что после двух неудачных попыток отбить удары потерпевшего, в результате которых он получил два рубленых ранения, он достал из кармана нож. При очередной попытке Д. нанести удар топором, ему удалось заблокировать данный удар, и лишь только после этого он нанес потерпевшему удары ножом в область груди.

Осужденный осознавал, что дальнейшие действия со стороны потерпевшего не будут сопряжены с насилием, опасным для его жизни и с непосредственной угрозой применения такого насилия в отношении родителей. Однако, несмотря на данные обстоятельства, М. нанес Д. серию ножевых ранений, что явно не соответствовало дальнейшему характеру и опасности посягательства со стороны потерпевшего.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы Д. скончался через непродолжительное время после нанесения ему ножевых ранений.

При таких обстоятельствах действия М. следовало оценивать как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Допущенные судом нарушения закона, связанные с оценкой доказательств и квалификацией действий осужденного, отразились на приговоре, в связи с чем он подлежит изменению, а действия М. – переквалификации с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Судебная коллегия определила:

приговор Павловского районного суда Краснодарского края от 31 мая 2022 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 11 октября 2022 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 20 апреля 2023 года в отношении М. изменить:

переквалифицировать его действия с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ, по которой назначить наказание в виде исправительных работ сроком на 1 год 10 месяцев с удержанием 20% заработной платы в доход государства;

в соответствии со ст. 78 УК РФ освободить его от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

В связи с освобождением от отбывания наказания М. из мест лишения свободы освободить.

Кассационное определение может быть обжаловано в Президиум Верховного Суда Российской Федерации в порядке судебного надзора, установленном главой 48.1 УПК РФ.

Мнение эксперта

Красненкова Елена Валерьевна, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Для определения соразмерности необходимой обороны, на основании ст.37 УК РФ, суд обязан был определить моменты начала и окончания посягательства со стороны потерпевшего лица, дать оценку опасности данного нападения, оценить факт причинения обвиняемому телесных повреждений топором со стороны потерпевшего. Суд проигнорировал необходимость толкования всех сомнений о наличии состояния необходимой обороны в пользу самого подсудимого.

Красненкова Елена Валерьевна, доцент, к.ю.н., доцент Кафедры международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.

При таком разрешении вопроса судом были нарушены правила оценки доказательств, и как следствие, действия осужденного неверно квалифицированы.

Согласно ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а также по совокупности всех собранных доказательств определить достаточность для решения уголовного дела.

По смыслу ст. 37 УК РФ  и материалов уголовного дела в действиях осужденного присутствовала соразмерность необходимой обороны до определенного этапа. Нанося многочисленные ножевые ранения, осужденный осознавал, что со стороны потерпевшего уже не может быть насилия, опасного для его жизни и с непосредственной угрозой применения такого насилия в отношении родителей. Однако, осужденный нанес потерпевшему серию ножевых ранений, что явно не соответствовало дальнейшему характеру и опасности посягательства со стороны потерпевшего и превысило необходимую оборону.

Верховный суд РФ разъяснил, защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. Действия превышающие пределы необходимой обороны, т.е. применения насилия опасного для жизни нападающего после окончания необходимой обороны, когда отсутствует опасность жизни и здоровью для обороняющегося, следует квалифицировать как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *