Определением от 14 октября 2025 г. №2616-оКонституционный суд Российской Федерации отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ОдинаевойН.И. на нарушение ее конституционных прав статьей 169, пунктами 2 и 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, а также пунктом 1 статьи 64 и пунктом 1 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации.
Содержание дела
Н.И. Одинаева на основании договора купли-продажи от 1 октября 2021 года приобрела у гражданина М.М. жилое помещение, в котором были зарегистрированы по месту жительства несовершеннолетний сын продавца З.М. (2016 года рождения) и гражданка Ж.М. — бывшая супруга продавца и мать ребенка.
Решением Череповецкого городского суда Вологодской области от 22 марта 2022 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 26 июля 2022 года, по иску Н.И. Одинаевой право пользования жилым помещением Ж.М. и З.М. признано прекращенным. Суд апелляционной инстанции указал на отсутствие доказательств того, что Ж.М. и З.М. относятся к лицам, за которыми сохраняется бессрочное право пользования жилым помещением, и отметил, что Ж.М. и З.М. длительное время не проживают в жилом помещении. Суд также критически оценил доводы о вынужденном выезде ответчиков из жилого помещения, посчитав, что имеющимися в деле доказательствами подтверждается согласование М.М. продажи жилого помещения с бывшей супругой (Ж.М. представила документ, в соответствии с которым М.М. обязался передать ей часть полученных от продажи жилого помещения денежных средств). Кроме того, суд отметил, что Ж.М. не предпринимала мер, направленных на вселение в жилое помещение, до возбуждения гражданского дела в суде; при этом М.М. может быть привлечен к участию в несении дополнительных расходов, связанных с удовлетворением потребности ребенка в жилище. Данные судебные постановления были обжалованы в Третий кассационный суд общей юрисдикции, в том числе прокурором Вологодской области.
Исполняющий обязанности прокурора города Череповца, действующий в защиту интересов Ж.М. и З.М., предъявил к Н.И. Одинаевой иск о признании договора купли-продажи недействительным, применении последствий недействительности сделки (включая взыскание в пользу Н.И. Одинаевой уплаченных ею денежных средств) и сохранении за Ж.М. и З.М. права пользования жилым помещением до совершеннолетия ребенка. Требования удовлетворены апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 14 ноября 2023 года, перешедшей к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции и отменившей решение Череповецкого городского суда Вологодской области от 21 июня 2023 года. Суд апелляционной инстанции указал, что с 7 августа 2017 года в спорном жилом помещении, принадлежавшем в то время гражданке Е.М. (матери М.М.), были зарегистрированы З.М. и Ж.М., которой Е.М. выдала «доверенность сроком действия 10 лет на пользование и управление» жилым помещением. Впоследствии Е.М. это помещение подарила М.М. Суд указал, что Ж.М. и З.М., вынужденно выехавшие в мае 2021 года из спорного жилого помещения, иного жилого помещения в собственности не имеют. Согласно документу, составленному 7 апреля 2021 года, М.М. обязался после продажи жилого помещения выплатить Ж.М. денежные средства в счет алиментов; доказательства исполнения этого обязательства в материалах дела отсутствуют. Суд посчитал, что договор купли-продажи нарушает права и законные интересы ребенка, связанные с проживанием в жилом помещении, и противоречит основам нравственности. Суд отметил также, что при заключении договора купли-продажи Н.И. Одинаева знала о регистрации Ж.М. и З.М. по месту жительства в спорном жилом помещении (регистрация упомянута в договоре) и об обременении своего права их правами пользования. По мнению суда, заявительница, проявляя должную осмотрительность, могла узнать о договоренности, «оформленной доверенностью, порождающей обязательства и ограничения у нового собственника».
В передаче кассационной жалобы на названное апелляционное определение и определение судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 26 февраля 2024 года, которым оно оставлено без изменения, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано (определение судьи этого суда от 30 мая 2024 года).
Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 14 декабря 2022 года были отменены решение Череповецкого городского суда Вологодской области от 22 марта 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 26 июля 2022 года, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Решением Череповецкого городского суда Вологодской области от 24 января 2024 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 22 мая 2024 года, среди прочего, в удовлетворении требований Н.И. Одинаевой, направленных на признание права пользования Ж.М. и З.М. прекращенным, отказано. Суд апелляционной инстанции отметил, что суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении иска, принимая во внимание обстоятельства, установленные апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 14 ноября 2023 года, которые в силу части второй статьи 61 ГПК Российской Федерации имеют преюдициальное значение для этого дела.
Гражданка Н.И. Одинаева оспаривает конституционность статьи 169 «Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности», пунктов 2 и 4 статьи 292 «Права членов семьи собственников жилого помещения» ГК Российской Федерации, части 4 статьи 31 «Права и обязанности граждан, проживающих совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении» Жилищного кодекса Российской Федерации, а также пункта 1 статьи 64 «Права и обязанности родителей по защите прав и интересов детей» и пункта 1 статьи 65 «Осуществление родительских прав» Семейного кодекса Российской Федерации.
По мнению Н.И. Одинаевой, оспариваемые нормы противоречат статьям 1 (часть 1), 4 (часть 2), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 17, 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 3), 40, 45 (часть 1), 46 (часть 1), 55, 75.1, 120 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования, они позволяют признавать недействительными сделки, совершенные в отношении жилого помещения, в котором зарегистрирован по месту жительства несовершеннолетний член семьи собственника, не имеющий другого жилого помещения, но в спорном жилом помещении не проживающий, а также распространять на покупателя жилого помещения установленную договором, стороной которого он не является, обязанность сохранить право пользования за членами семьи прежнего собственника.
Позиция Конституционного Суда Российской Федерации
На практике поведение родителя — собственника жилого помещения может отклоняться от той ожидаемой и социально оправданной модели поведения, которая положена в основу определения прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений. При этом, обеспечивая реализацию предписаний статей 45 и 46 Конституции Российской Федерации, гарантирующих государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации, федеральный законодатель обязан установить такое регулирование, при котором права и законные интересы несовершеннолетних, нарушенные при отчуждении жилого помещения, в котором они проживают, подлежат судебной защите и восстановлению по основаниям и в процедурах, предусмотренных законом. С учетом этого в Постановлении от 8 июня 2010 года № 13-П Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 4 статьи 292 ГК Российской Федерации в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 38 (часть 2), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование — по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, — не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка, вопреки установленным законом обязанностям родителей, нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего.
Поиск баланса интересов участников гражданского оборота в случае отчуждения собственником жилого помещения, в котором проживают его несовершеннолетние члены семьи, формально не отнесенные к оставшимся без родительского попечения, осуществляется судами. При этом с учетом фактических обстоятельств конкретного дела баланс интересов может быть обеспечен путем обращения к различным способам защиты прав несовершеннолетнего.
Права детей в отношении жилого помещения по смыслу статьи 292 ГК Российской Федерации и статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации являются производными и зависимыми от прав собственника жилого помещения и прекращаются с прекращением права собственности последнего. Регистрация детей в жилом помещении не наделяет их вещными правами в отношении этого помещения, а является по своей сути административным актом, который в установленном порядке фиксирует сведения о месте жительства гражданина Российской Федерации и о его нахождении в данном месте жительства.
По существу, интересам покупателя, добросовестно приобретающего право собственности на основании договора купли-продажи, противопоставляется право ребенка, которое к вещным правам не относится, которое производно и зависимо от права собственности его родителя — продавца и осуществление которого зависит от решения его родителями вопроса о месте его жительства. При этом нарушение интересов ребенка родителем — собственником жилого помещения не снимает с другого родителя ответственности за обеспечение надлежащих условий для реализации ребенком права на достойный уровень жизни. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, ответственность за обеспечение таких условий обязывает родителей предпринять для этого все возможные усилия (постановления от 20 июля 2010 года N 17-П и от 14 апреля 2022 года N 15-П; определения от 5 апреля 2016 года N 704-О, от 27 октября 2022 года N 2826-О и др.).
В правоприменительной практике в ряде споров, как и в деле с участием заявительницы, с целью восстановления прав несовершеннолетнего применяется статья 169 ГК Российской Федерации с учетом правовых позиций, выраженных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П. Такой подход находит опору и в практике Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (определение от 15 октября 2013 года N 5-КГ13-88).
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что статья 169 ГК Российской Федерации как в прежней, так и в действующей редакциях направлена на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения соответствующих антисоциальных сделок.
Применительно к спорам, связанным с защитой прав несовершеннолетних при отчуждении жилого помещения их родителями (собственниками), это означает, что статья 169 ГК Российской Федерации не может применяться формально и что к ничтожности сделки на основании этой нормы приводит не любое нарушение прав несовершеннолетнего.
Соответственно, вывод о ничтожности договора купли-продажи на основании статьи 169 ГК Российской Федерации не может быть сделан судом без исследования всех фактических обстоятельств дела. Более того, с учетом приведенных позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации защита прав несовершеннолетних членов семьи собственника жилого помещения, формально не отнесенных к оставшимся без родительского попечения, в большинстве случаев может и должна обеспечиваться способами, не связанными с применением такой крайней меры вмешательства в гражданские правоотношения, как признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности. Использование же такого варианта в этой ситуации с целью защиты жилищных прав несовершеннолетнего должно рассматриваться в качестве исключительного инструментария, доступного судам, который — несмотря на требования предсказуемости и стабильности гражданского оборота, а также соблюдения прав добросовестного приобретателя — тем не менее является конституционно оправданным, если при совершении сделки по отчуждению жилого помещения продавец с очевидностью нарушил свои родительские обязанности по удовлетворению потребностей несовершеннолетнего в жилье, что повлекло невозможность удовлетворения такой потребности иным способом.
Соответственно, в случае отчуждения жилого помещения его собственником с нарушением прав несовершеннолетнего члена семьи собственника жилого помещения, формально не отнесенного к оставшимся без родительского попечения, защита прав несовершеннолетнего обеспечивается судами с учетом всех фактических обстоятельств дела и с использованием всех доступных способов защиты прав несовершеннолетнего и лежащей на его родителях обязанности по обеспечению его жильем. Таким образом, оспариваемые нормы — с учетом правовых позиций, выраженных, в частности, в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 года N 13-П, — сами по себе не могут рассматриваться в качестве нарушающих конституционные права заявительницы в обозначенном в ее жалобе аспекте, связанном с возможностью признания таких сделок недействительными.
Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе имеющих значение для разрешения вопроса о действительности договора купли-продажи спорного жилого помещения, оценка доказательств, послуживших основанием для применения в деле судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Мнение эксперта
Отказывая в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Одинаевой Н.И., Конституционный Суд Российской Федерации фактически поддержал позиции судебных инстанций о квалификации договора купли-продажи жилого помещения от 1 октября 2021 года как ничтожной сделки, нарушающей права несовершеннолетнего ребенка продавца. Данное Определение Конституционного Суда направлено на поддержание приоритета права ребенка как несовершеннолетнего члена семьи собственника жилого помещения (в данном случае продавца) перед правами добросовестного приобретателя жилого помещения (в данном случае покупателя).
Весьма ценным в данном определении является то, что Конституционный Суд дал весьма необходимое толкование п. 4 ст. 292 Гражданского кодекса РФ, согласно которому отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения либо оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия органа опеки и попечительства. Конституционный Суд РФ указывает, что с целью защиты права ребенка на проживание жилом помещении, принадлежащим на праве собственности его родителю, действие указанной нормы следует распространять на любых несовершеннолетних детей, в том числе необязательно находящихся под опекой и попечительством и оставшимися без родительского попечения.
Вместе с этим с целью профилактики подобных обращений в Конституционный Суд РФ о признании несоответствующим Конституции Российской Федерации ст. 169 ГК РФ, в Определение от 14 октября 2025 г. № 2616-о можно было бы рекомендовать законодателю принять новую редакцию п. 4 ст. 292 Гражданского кодекса РФ, расширив перечень несовершеннолетних детей, к которым она применяется. После этого, в подобной ситуации сделки с жилыми помещениями, нарушающими права ребенка могли бы квалифицироваться по более конкретной по своему содержанию норме, чем статья 169 Гражданского кодекса РФ, как сделки, совершенные без необходимого в силу закона согласия государственного органа или органа местного самоуправления (ст. 173.1 ГК РФ).
Таким образом, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 октября 2025 г. № 2616-о об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Одинаевой Н.И. на нарушение ее конституционных прав статьей 169, пунктами 2 и 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, а также пунктом 1 статьи 64 и пунктом 1 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации, в целях защиты интересов ребенка, установило приоритет его права на проживание в жилом помещении, собственником которого является его родитель, по отношению к праву собственности добросовестного приобретателя этого жилого помещения.
доцент Кафедры правового регулирования экономической деятельности Финансового Университета при Правительстве Российской Федерации, к.ю.н., доцент Матвеев Игорь Валентинович
