Судебная коллегия по делам военнослужащих ВС РФ в Определении от 13.05.2026 № 226-УДП26-16-А6 в очередной раз обратила внимание судов на необходимость реального, а не формального применения правил смягчения наказания при наличии обстоятельств, предусмотренных п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Одновременно коллегия подтвердила безусловный характер конфискации денег, используемых для финансирования терроризма, – даже если они не изъяты и не признаны вещественными доказательствами.
Суть дела
Трое граждан – И., Д. и К. – осуждены за финансирование терроризма (ч. 1.1 ст. 205.1 УК), а Каримов также за незаконный оборот взрывчатых веществ через интернет (п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК).
По «взрывной» статье суд первой инстанции назначил К. 8 лет лишения свободы и штраф 300 тыс. рублей. Апелляция оставила приговор без изменения. Суды исходили из того, что санкция ч. 3 ст. 222.1 УК предусматривает до 12 лет, а при наличии явки с повинной и активного способствования расследованию наказание не может превышать двух третей максимума – то есть 8 лет. Формально лимит соблюдён, поэтому 8 лет сочли допустимым.
Однако Верховный Суд усмотрел в этом подходе грубую ошибку и одновременно рассмотрел вопрос о конфискации денежных средств, собранных осуждёнными для террористов (в общей сумме около 380 тыс. рублей), который суд первой инстанции вообще не разрешил.
Позиция Верховного Суда РФ. Коллегия указала на два ключевых нарушения
Первое – ошибочное применение ч. 1 ст. 62 УК РФ.
Само по себе наличие смягчающих обстоятельств из п. «и» ч. 1 ст. 61 УК не означает, что суд вправе автоматически назначить наказание в максимально допустимом размере (2/3 от максимума). Это верхняя граница, а не обязательный ориентир. Суд обязан учесть все смягчающие обстоятельства в совокупности – в том числе те, что прямо не перечислены в законе, но установлены по делу: совершение преступления впервые, полное признание вины, раскаяние, активное содействие следствию. Проигнорировав эту совокупность и назначив 8 лет, суд первой инстанции формально уложился в лимит, но, по сути, назначил максимально возможный срок, что несправедливо и не соответствует принципу индивидуализации.
ВС смягчил К. наказание по ч. 3 ст. 222.1 УК до 7 лет 10 месяцев, а по совокупности – до 11 лет 10 месяцев (вместо 12).
Второе – конфискация.
В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 104.1 УК и разъяснениями Пленума ВС от 14.06.2018 № 17 деньги, предназначенные для финансирования терроризма, подлежат конфискации независимо от принадлежности. При этом не имеет значения, были ли они изъяты и приобщены к делу – при невозможности конфискации конкретного предмета применяется ст. 104.2 УК (конфискация суммы, эквивалентной стоимости). Суд первой инстанции вопрос о конфискации не рассмотрел, что ВС признал существенным нарушением, искажающим суть правосудия. Дело в этой части направлено на новое рассмотрение.
Мнение эксперта
По наказанию. Формальный подход «раз 2/3 – значит, даём 2/3» теперь окончательно признан порочным. В кассационных жалобах и апелляциях следует акцентировать не только наличие п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, но и все иные смягчающие обстоятельства – личность, поведение, степень участия, раскаяние, наличие семьи, состояние здоровья и т.д. Если суд ограничился констатацией «явка есть – значит, лимит соблюдён» и не привёл убедительных мотивов для назначения наказания по верхней границе, это прямой путь к смягчению в вышестоящей инстанции. Определение ВС даёт готовый аргумент: даже формально допустимый срок может быть снижен, если совокупность смягчающих факторов этого требует.
По конфискации. Для защиты это означает, что оспаривать конфискацию по делам о финансировании терроризма нужно на ранних стадиях, доказывая отсутствие целевого назначения средств. Рассчитывать на процессуальные «косяки» следствия (не изъятие, не приобщение) бесполезно – ВС подтвердил, что это не препятствует конфискации. В то же время для адвокатов — это ориентир: если в приговоре нет мотивированного решения о конфискации, кассация может отменить приговор в этой части, но не освободит от неё – дело вернут для решения вопроса.
Также коллегия напомнила о пределах пересмотра в кассации: годичный срок, установленный ст. 401.6 УПК, не спасает приговор, если допущенные нарушения искажают суть правосудия. Значит, даже спустя время можно добиваться исправления явных ошибок в назначении наказания – особенно когда они носят системный характер.
В целом определение от 13 мая 2026 года – не революционное, но очень своевременное. Оно систематизирует подходы, которые суды нередко игнорируют, и даёт защите чёткие инструменты для борьбы с формализмом. Рекомендую включить его в копилку аргументов по всем делам, где есть смягчающие обстоятельства и где суд, формально соблюдя 2/3, назначает максимально возможный срок.
Малева Яна Робертовна, адвокат, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О.Е. Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России
