Определение Верховного Суда РФ от 04.03.2024 № 309-ЭС23-22376 устанавливает невозможность применения статуса контролирующего должника лица к публично-правовым образованиям.

Суть дела

В рамках дела о банкротстве ОАО “Управление жилищного хозяйства Сипайловский Октябрьского района городского округа город Уфа Республики Башкортостан” (должник) АО “Инвестиционное агентство” (агентство) обратилось в суд с заявлением о включении его требования в сумме 114 520 365, 73 руб. в реестр требований кредиторов с удовлетворением в третью очередь.

Требования агентства были основаны на следующих обстоятельствах.

Должник осуществлял деятельность по управлению многоквартирными домами и являлся управляющей организацией. Тепловую энергию и горячую воду в многоквартирные дома поставляла ресурсоснабжающая организация.

Требование к должнику об оплате поставленных коммунальных ресурсов, было уступлено агентству по договору от 26.07.2019.

16.09.2019 агентство, как новый кредитор, и должник заключили соглашение, согласно которому должник обязался погасить долг в сумме 115 552 723, 99 руб. равными ежемесячными платежами в течение 49 лет, начиная с сентября 2019 года.

Соглашением от 01.06.2020 первоначальное соглашение от 16.09.2019 изменено: должник и агентство зафиксировали сумму задолженности, оставшейся непогашенной, – 114 766 651 руб. и договорились о том, что данный долг будет гаситься ежемесячными платежами по согласованному ими графику в период с июля 2020 года по август 2068 года.

Производство по делу о банкротстве должника возбуждено 25.03.2020, процедура наблюдения введена 19.08.2020, внешнее управление – 18.01.2021.

Определением суда первой инстанции в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, требование агентства признано обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

При этом, суды апелляционной и кассационной инстанций исходили из того, что муниципальное образование городской округ город Уфа Республики Башкортостан является единственным акционером агентства (кредитора) и опосредованно владеет мажоритарным пакетом акций должника, тем самым контролирует их обоих. Предоставив отсрочку погашения задолженности, агентство, по сути, предоставило компенсационное финансирование должнику, находящемуся в состоянии имущественного кризиса, в связи с чем очередность удовлетворения соответствующего требования была понижена.

Агентство обратилось в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций.

Позиция Верховного Суда

Рассмотрев кассационную жалобу, Верховный Суд РФ определил отменить судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций в части установления очередности удовлетворения требования агентства и в этой части направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции в связи со следующим.

Само по себе участие публично-правового образования в формировании уставного капитала (фонда) должника не является основанием для понижения очередности удовлетворения требования публично-правового образования к этому должнику (пункт 13 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020).

Это обусловлено тем, что в ряде случаев публично-правовые образования приобретают контрольные пакеты акций, доли участия не столько в целях реализации имущественных прав акционера, участника, следуя бенефициарному стремлению распределить в свою пользу всю возможную будущую прибыль, но прежде всего для выполнения публично-правовых обязанностей, вытекающих из государственных, муниципальных функций, включающих в себя осуществление контроля за социально значимыми отраслями. В таких случаях публично-правовые образования не должны признаваться контролирующими лицами, предоставляющими компенсационное финансирование, для целей определения очередности погашения соответствующих требований (статья 6 ГК РФ, абзац седьмой пункта 1 статьи 81 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ “Об акционерных обществах”, абзац седьмой пункта 1 статьи 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ “Об обществах с ограниченной ответственностью”).

К числу вопросов местного значения городского округа пунктом 4 части 1 статьи 16 Федерального закона от 06.10.2003 N 131-ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” отнесены: организация в границах городского округа электро-, тепло-, газо- и водоснабжения населения, водоотведения, снабжения населения топливом в пределах полномочий, установленных законодательством Российской Федерации.

Коммунальные услуги, будучи публичными, направлены на удовлетворение основных, жизненно важных потребностей человека.

В ходе рассмотрения спора агентство ссылалось на то, что оно было привлечено муниципальным образованием (единственным его акционером) для решения отдельной общественно значимой задачи. В частности, агентство осуществляло комплекс мер в отношении должника, таких как выкуп ее старых долговых обязательств и предоставление по ним длительной рассрочки. Одновременно происходил переход к прямым расчетам населения с ресурсоснабжающими организациями (без посредничества должника). Данные меры обусловлены исключительно необходимостью создания условий для устойчивого функционирования должника как особого хозяйствующего субъекта, осуществляющего реализацию населению услуг в сфере, относящейся к перечню вопросов местного значения городских округов, с тем чтобы гражданам, проживающим на территории соответствующего муниципального образования, обеспечивался бесперебойный доступ к необходимому для нормальной жизнедеятельности объему таких услуг надлежащего качества.

Мнение эксперта

Рассматриваемое определение, хотя и посвящено квалификации требований кредитора как возникших вследствие предоставления компенсационного финансирования, содержит выводы, выходящие за пределы предмета рассмотренного спора.

Определение посвящено двум, хотя и взаимосвязанным, но при этом самостоятельным вопросам.

Первый касается признаков компенсационного финансирования применительно требований, возникающих под влиянием публично-правовых образований как участников (акционеров) должника и иных аффилированных с ними лиц. По общему правилу, компенсационное финансирование характеризуется следующими признаками:

– предоставляется контролирующим должника лицом (КДЛ) или лицом, аффилированным с должником и КДЛ под влиянием последнего;

– предоставляется в период, когда должник находится в состоянии имущественного кризиса и имеет целью его преодоление;

– носит скрытый характер, поскольку выражается не в традиционном финансировании акционером (участником) в форме увеличения уставного капитала или дополнительных вкладов, а прикрывается обычными гражданско-правовыми сделкам (займы, выкуп прав требования независимых кредиторов с целью избежания их предъявления, предоставление отсрочек платежей, погашение обязательств независимых кредиторов самим КДЛ или подконтрольными аффилированными лицами и т. д.);

– целями финансирования являются не обычные последствия сделок, которыми опосредуется такое финансирование (возврат финансирования и получение обусловленного условиями сделки дохода (платы) за представление финансирования), а в достижении скрываемых целей либо получить прибыль от деятельности должника в целом, используя бенефициарный контроль, либо получить равный доступ с независимыми кредиторами к конкурсной массе должника в случае банкротства должника (т. н. бенефициарный интерес). Наличие данных целей доказывается, в частности тем, что КДЛ использовал контроль за должником таким образом, чтобы иметь гарантированный возврат вложенного финансирования, в том числе путем контроля за деятельностью должника, структурирования сделок должника исходя из достижения указанных целей и т.д. (Определение Верховного Суда РФ от 26.01.2024 № 310-ЭС23-20235).

В силу особых функций, которые выполняют публично-правовые образования, презюмируется, что предоставление компенсационного финансирования субъектами публичной власти в пользу подконтрольных им юридических лиц не преследует вышеописанный бенефициарный интерес.

Приобретение прав требования контрагентов, возникших в связи с осуществлением указанных функций и последующее предоставление льготного режима погашения формально подпадает под признак компенсационного финансирования. Однако, необходимо различать цели, которые преследуются публично-правовым образованием при предоставлении финансирования и при осуществлении контролирующими должника лицами компенсационного финансирования.

В первом случае использованная модель финансирования (не прямое увеличение участия в уставном капитале общества, а приобретение подконтрольным лицом прав требования с последующей реструктуризацией долга на не рыночных условиях) направлена на обеспечение оборотными средствами другого подконтрольного общества — должника, осуществлявшего социально значимые функции (обеспечение населения коммунальными услугами). Необходимость такого дофинансирования обусловлена зачастую отраслевыми особенностями (накопленная задолженность потребителей и задолженность перед поставщиками коммунального ресурса).

Во втором случае контролирующее лицо, скрывая дофинансирование должника, преследует частноправовую цель (бенефициарный интерес), который противопоставлен интересам независимых кредиторов. Поэтому финансирование достижения социально полезных целей и попытка завуалированно повысить очередность своих требований не могут порождать одинаковые последствия в случае банкротства подконтрольного лица (субординацию требования).

Необходимо отметить складывающуюся судебную практику рассмотрения аналогичных требований как не подлежащих субординации:

  • требований из договора аренды коммунальных сетей, заключенного с должником, осуществлявшим представление коммунальных услуг через арендованные у публично-правового образования коммунальные сети (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 02.12.2022 по делу № А11-8411/2021);
  • регрессные требования из договоров залога и поручительства, обеспечивавших представление финансирования оказания коммунальных услуг подконтрольной организацией (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.02.2021 по делу № А28-11353/2019);
  • требования из предоставления товарных кредитов организации, оказывающей коммунальные услуги (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 14.08.2020 по делу № А28-18384/2018);

– требования по возврату займов, предоставленных на финансирование оказания социально значимых услуг (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 04.05.2023 N по делу № А27-21591/2021);

– требования по возврату финансирования, предоставленного для выполнения государственного оборонного заказа (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 08.11.2023 по делу № А72-3195/2022, Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 02.12.2021 по делу № А23-1386/2020).

Второй вопрос касается вообще возможности признания за публично-правовыми образованиями, являющихся мажоритарными акционерами (участниками) должника, статуса КДЛ. Складывающаяся в последнее время судебная практика, отражением которой является рассматриваемое определение Верховного Суда РФ, отрицает возможность признания КДЛ таких акционеров (участников) вообще в любых аспектах банкротства подконтрольных им должников.

Отрицание статуса КДЛ за публично-правовыми образованиями основывается на следующих доводах:

1) прямое указание закона, что указанные лица не признаются контролирующими лицами хозяйственных обществ, акционером (участником) которых они являются (абзац седьмой пункта 1 статьи 81 Федерального закона “Об акционерных обществах”, абзац седьмой пункта 1 статьи 45 Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”);

2) публично-правовые образования имеют отличный от физических и юридических лиц гражданско-правовой статус как субъектов гражданских правоотношений (статья 124 ГК РФ), и поэтому не могут быть отнесены к числу участников группы лиц (статья 9 Федерального закона «О защите конкуренции») и аффилированных лиц юридического лица, если им принадлежит более 20% акций (долей) в уставном капитале, по смыслу статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 “О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках” (Письмо ФАС России от 22.04.2009 № ИА/11500 “О разъяснении применения антимонопольного законодательства”, Письмо ФАС России № СП/102596/20, Банка России № ИН-06-28/163 от 24.11.2020 “О некоторых вопросах, связанных с раскрытием информации об аффилированных лицах”).

3) участие публично-правовых образований в уставных капиталах хозяйственных обществ преследует достижение не частных интересов (извлечение дохода от вложенного капитала в виде дивидендов), а необходимость выполнения социально необходимых публичных задач.

Кирилл Харитонов, арбитражный управляющий, Саморегулируемая организация "Ассоциация арбитражных управляющих "Паритет"

На основании указанных доводов, суды приходят к выводу, что публично-правовые образования не могут быть признаны КДЛ и в аспекте субординации требований, подпадающих под признаки компенсационного финансирования, и в аспекте привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19.10.2022 по делу № А58-11841/2019, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 05.12.2022 № Ф05-29477/2022 по делу № А40-168742/2020).

Кирилл Харитонов, арбитражный управляющий, Саморегулируемая организация “Ассоциация арбитражных управляющих “Паритет”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *