Определение ВС РФ № 18-КГ25-360-К4 от 09.12.2025 г. раскрывает важность защиты потребителей финансовых услуг от мошеннических действий. ВС РФ подчеркивает, что банки обязаны проверять аутентификацию пользователя при подозрительных операциях, совершенных путем цифрового подписания.
Суть дела
13 декабря 2019 г. между сторонами был заключен договор на предоставления комплексного банковского обслуживания. 29 сентября 2023 г. от имени истца в Банк (ответчик) через мобильное приложение направлена заявка-анкета о предоставлении потребительского кредита, далее между сторонами заключен кредитный договор на сумму
763 504 руб., со сроком возврата до 29 января 2028 г., под 17,60% годовых. Кредитный договор подписан истцом электронной подписью (одноразовым паролем) через мобильное приложение Банка.
Истцу поступил звонок от лица, представившегося сотрудником Банка, которое под предлогом необходимости предотвращения мошеннических действий, получило доступ к онлайн-банку. После этого кредитные денежные средства в сумме 763 504 руб. 29 сентября 2023 г. были зачислены на счет истца в Банк.
30 сентября 2023 г. были совершены транзакции по снятию со счета истца наличных денежных средств в банкомате на сумму 525 000 руб. В тот же день истец подала заявление в Банк о частичном погашении кредитных обязательств (о возврате оставшихся на счете средств), на основании которого ответчиком списано со счета 239 000 руб.
17 октября 2023 г. на заявление истца Банк дал ответ, из которого следует, что по результатам проведенной проверки не установлено нарушений со стороны кредитной организации при осуществлении операций по снятию в наличной форме кредитных денежных средств.
По факту совершения в отношении истца неустановленными лицами мошеннических действий правоохранительными органами возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, истец признана потерпевшей. 6 марта 2024 г. производство по уголовному делу приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
В связи с вышеуказанными обстоятельствами истец обратилась в суд с иском к Банку о признании кредитного договора незаключенным, возложении обязанности аннулировать запись из бюро кредитных историй.
Доводы и решения нижестоящих судов:
Суд первой инстанции исходил из того, что при входе в онлайн-банк истцом были верно введены логин и пароль для входа в систему, последующие операции были произведены с введением правильных одноразовых паролей, факт взаимодействия истца с банком по вопросу получения кредита подтверждается протоколом операции цифрового подписания, в котором указан IP-адрес устройства клиента, с которого происходил вход в канал подписания электронных документов, модель устройства клиента, с которого происходил вход в мобильное приложение. Суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, не усмотрел оснований для признания кредитного договора незаключенным либо недействительным, установив факт нарушения самим владельцем банковского счета условий конфиденциальности данных, необходимых для дистанционного обслуживания, а также отсутствие вины банка в ненадлежащем исполнении договора комплексного банковского обслуживания. Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами судов первой и апелляционной инстанций.
Позиция ВС РФ
Проверив материалыдела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, возражения на нее, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению по следующим основаниям:
- в соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1). Согласно статье 153 названного выше кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.
- в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федераций), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом
1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. - в соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию. В пункте 1 постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.
- в соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).
- в соответствии с пунктом 2 статьи 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее Закон о потребительском кредите), заключению договора должно предшествовать обращение заемщика с заявлением о предоставлении кредита, а в соответствии с пунктом 6 этой же статьи договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в части 9 статьи 5 данного федерального закона.
- в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. № 2669-0 указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц). Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.
Верховный суд отдельно указал, что совершение лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании). Для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков — использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики — необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом. Как установлено судами, истец была введена в заблуждение неустановленным лицом, действовавшим через мессенджер «WhatsApp»[1]*, с которого на ее телефон 29 сентября 2023 г. поступило сообщение: «Уважаемый клиент, за Вами закреплен персональный менеджер, табельный номер сотрудника. С уважением, юридический отдел», и пришла фотография удостоверения сотрудника Банка, с фотографией, печатью банка, а также направлена анкета заявление на получение кредита. Далее стали поступать видеозвонки через мессенджер, с истцом связывался мужчина, представившийся сотрудником Банка, сзади него на стене были обозначения Банка. Он пояснил, что на истца оформлен кредит в банке, и для того, чтобы погасить этот кредит, истец должна получить деньги и им перенаправить, так как они хотят найти недобросовестных работников банка. После этого звонка на телефон истца была установлена программа удаленного доступа, якобы для установления лиц, которые оформили кредит, позже были зачислены денежные средства и сняты в банкомате неустановленным лицом.
Верховный суд указывает на ошибку суда, который не поставил под сомнение указанные истцом обстоятельства заключения кредитного договора от ее имени, но без ее участия. Между тем суду надлежало установить не только соответствие действий внутренним правилам банка, но и могут ли рассматриваться совершенные действия как проставление простой электронной подписи от имени заемщика, является ли она аналогом его собственноручной подписи в соответствии с требованиями Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи», чего сделано не было. Материалами дела не подтвержден согласованный сторонами способ аутентификации клиента. Банк должен был доказать, что порядок подписания договора соблюден, то есть убедится, что намерение заключить договор исходит от лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом, что исключило бы хищение денежных средств третьими лицами. С учетом изложенного обстоятельствами, подлежащими установлению по делам такой категории, является то, кем именно была принята публичная оферта банка на заключение договора, было ли волеизъявление лица, от имени которого с банком заключен договор, или данное лицо совершало лишь технические действия, позволившие третьему лицу реализовать свое волеизъявление, в пользу кого банком произведено исполнение обязательств по сделке. Может ли считаться заключенным в соответствии положениями Гражданского кодекса Российской Федерации договор, при совершении которого волеизъявление сторон осуществляется третьим лицом, которое в отношениях с банком выступает от имени заемщика, а в отношениях с заемщиком — от имени банка, не имея при этом соответствующих полномочий, суд также не проверил.
Итоговое решение:
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что судебными инстанциями допущены нарушения норм права, которые являются существенным, поскольку повлияли на результат рассмотрения дела, и которые не могут быть устранены без отмены судебных постановлений и нового рассмотрения дела.
Мнение эксперта
Исследуемое дело является поворотным для защиты прав потребителей финансовых услуг в эпоху цифровизации. Важность дела заключается в том, что технические формальности не могут заменить реальную и объективную оценку волеизъявления потребителя и должной осмотрительности самого банка. Таким образом, даже совершение технически необходимых действий для заключения договора, может привести к его недействительности, если подобная сделка происходила под влияние обмана третьими лицами.
Частнопрактикующий юрист, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О.Е.Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России, Жаворонкова Кристина Михайловна
Верховный суд Российской Федерации также подчеркивает важность правового исследования материалов дела и установления в подобных спорах критерии оценки волеизъявления, что является ключевым аспектом судебной деятельности.
Не стоит забывать и про ответственность банка, который выступает более осведомленной стороной по отношению к потребителю финансовых услуг. Который должен стремиться обеспечить соблюдение мер безопасности при дистанционном обслуживании, которое как раз ставит под сомнения реальную волю лица на заключение договора, в этой связи стоит дополнительно проверять наличие самостоятельности воли потребителя самим банком.
Подводя итог анализа определения Верховного суда Российской Федерации по вышерассмотренному делу, следует сказать, что судебная практика идет по пути развития тенденции к усилению защиты прав потребителей финансовых услуг и повышению ответственности банков за обеспечение безопасности.
[1]* Компания Meta Platforms Inc. (владелец Facebook и Instagram) признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.
