Верховный Суд Российской Федерации (далее также — Верховный Суд РФ) вынес Определение от 25 ноября 2025 г. № 77-КГ25-10-К1, в котором дал правовую оценку правомерности заключения дистанционного кредитного договора при участии мошенников и сформулировал критерии добросовестности банка при идентификации клиента и верификации его волеизъявления.
Суть дела
Гражданин М. заключил с Банком ВТБ ПАО (далее также – Банк) договор комплексного обслуживания физических лиц, присоединившись к обязательным Правилам Банка. В рамках указанного договора 2 марта 2022 года гражданин М. подал заявление о предоставлении ему доступа к системе «ВТБ-Онлайн» с направлением SMS/Push-кодов, кодов 3DS и иных юридически значимых сообщений на указанный им номер телефона. Тем самым между сторонами было установлено дистанционное банковское обслуживание (далее – ДБО), предполагавшее использование простой электронной подписи для совершения операций.
29 июня 2023 года неустановленное лицо, представившись сотрудником Банка, позвонило гражданину М. и сообщило о попытке мошеннических действий в отношении его, то есть о происходящем несанкционированном снятии средств с его счёта.
Убедив гражданина М. установить приложение RustDesk, злоумышленник получил удалённый доступ к его мобильному телефону и оформил через систему «ВТБ-Онлайн» на имя гражданина М. кредитный договор на сумму 858 206 рублей. В тот же день неустановленное лицо перевело в полном объеме кредитные средства на банковские счета третьих лиц семью последовательными платежами.
Уже на следующий день гражданин М. обратился в Банк с заявлением об аннулировании кредитного договора, а также в ОМВД России по г. Ельцу. Постановлением от 1 июля 2023 года возбуждено уголовное дело в отношении неустановленного лица по пп. «в», «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, гражданин М. признан потерпевшим.
Банк в расторжении кредитного договора гражданину М. отказал, в связи с чем гражданин М. обратился в Задонский районный суд Липецкой области с иском о признании кредитного договора незаключённым и недействительным и о применении последствий недействительности сделки.
Суд первой инстанции удовлетворил иск в полном объеме, установив, что кредитный договор был заключён без волеизъявления гражданина М.: он не подавал заявку на кредит, кредитные средства не получил и они были сразу переведены третьим лицам. Суд признал договор недействительным, денежные средства по нему неполученными, обязательства по их возврату и уплате процентов – невозникшими.
Липецкий областной суд решение суда первой инстанции отменил и отказал гражданину М. в иске, Первый кассационный суд общей юрисдикции определение суда апелляционной инстанции оставил без изменения. Обе инстанции исходили из того, что Банк действовал в соответствии с установленным порядком дистанционного банковского обслуживания:
- заявка поступила через приложение «ВТБ-Онлайн», установленное на телефоне гражданина М.;
- операции подтверждены SMS-кодами, направленными на его номер;
- гражданин М. принял на себя риски, связанные с использованием системы ДБО, в момент подключения к ней.
Гражданин М., не согласившись с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций, подал кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, в которой просил отменить принятые по делу судебные акты как незаконные.
Позиция Верховного Суда РФ
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, усмотрев нарушение норм материального и процессуального права, определением от 25 ноября 2025 г. № 77-КГ25-10-К1 апелляционное определение и постановление кассационного суда отменила, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Верховный Суд РФ, ссылаясь на ст. 153, 420 Гражданского Кодекса РФ (далее – ГК РФ) и п. 50 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 (далее – Постановление Пленума №25), напомнил, что сделкой признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей; указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников.
При отсутствии действительного волеизъявления сделка может быть признана недействительной, в том числе при совершении под влиянием обмана либо существенного заблуждения (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ). Кроме того, при оценке поведения сторон должен применяться принцип добросовестности (п. 3 ст. 307 ГК РФ).
Согласно п. 2 ст. 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» заключению договора потребительского кредита должно предшествовать обращение заёмщика с заявлением. Договор считается заключённым при достижении соглашения по всем индивидуальным условиям.
При этом, как отмечает Верховный Суд РФ, суды должны были установить, можно ли считать действия в системе дистанционного обслуживания использованием простой электронной подписи, соответствующей требованиям Федерального закона № 63-ФЗ «Об электронной подписи». Для признания документа подписанным простой электронной подписью необходимо достоверно установить лицо, сформировавшее подпись.
Дополнительно Верховный Суд РФ сослался на позицию Банка России (информационное письмо от 3 февраля 2022 г. № ИН-02-59/6), согласно которой индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть подписаны заёмщиком либо его аналогом подписи. Практика выражения согласия посредством конклюдентных действий или телефонного разговора не может считаться надлежащим подтверждением волеизъявления.
Согласно п. 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утверждённых приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525 (действовавшим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объёма проводимой операции операциям, обычно совершаемым клиентом. В Определении Конституционного Суда РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О указано, что при рассмотрении споров о телефонном мошенничестве особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков.
Верховный Суд подчеркнул, что банк как профессиональный участник финансового рынка обязан доказать соблюдение процедуры подписания договора и убедиться, что намерение заключить договор исходит от самого клиента. Кроме того, банк должен обеспечить безопасность дистанционного обслуживания и надлежащую идентификацию пользователя.
По делам данной категории суды должны устанавливать, кем именно была принята оферта банка, имелось ли действительное волеизъявление заёмщика и в чью пользу фактически были перечислены денежные средства.
Мнение эксперта
Рассматриваемое Определение Верховного Суда РФ от 25 ноября 2025 г. № 77-КГ25-10-К1 является знаковым для формирования единообразной судебной практики по спорам об оспаривании дистанционно заключённых кредитных договоров в условиях современного мошенничества.
Валентина Яковенко, практикующий юрист, член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА им. О. Е. Кутафина при поддержке Ассоциации юристов России
Верховный Суд РФ четко разграничил техническое исполнение банковских процедур (направление подтверждающих SMS на номер телефона клиента как доказательство заключения кредитного договора) и наличие волеизъявления лица как ключевого признака сделки.
Данным Определением Верховный Суд РФ возложил бремя доказывания на банк как профессионального участника рынка финансовых услуг, указав, что банк обязан доказать, что намерение заключить договор исходило от надлежащего лица, и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировав клиента надлежащим образом.
Верховный Суд РФ напомнил о проблеме простой электронной подписи в контексте телефонного мошенничества, когда введение кода из SMS-сообщения третьим лицом, получившим удалённый доступ к телефону, не может считаться надлежащим способом идентификации заёмщика.
Правовая позиция и выводы Верховного Суда РФ, указанные в Определении, представляются актуальными и необходимыми для граждан, ставших потерпевшими дистанционного банковского мошенничества, и должны учитываться судами при разрешении аналогичных споров.
