Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 28 октября 2025 г. по делу № 14-КГ25-16-К1 отменила апелляционное определение и судебный акт кассационной инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции. Первая инстанция признала незаключёнными два кредитных договора, оформленных в мобильном приложении банка на имя гражданина без его волеизъявления и при отсутствии надлежащего договора комплексного банковского обслуживания (дистанционного обслуживания). Верховный Суд подтвердил: одного факта использования простых электронных средств идентификации (смс-коды на номер телефона) недостаточно для вывода о заключении кредитного договора, если банк не обеспечил должную идентификацию клиента и защиту от несанкционированного доступа.
Суть дела
Истец обратился в суд с иском к банку о признании незаключёнными двух кредитных договоров, оформленных от его имени. Он указал, что никаких заявлений на кредиты не подавал, договоры не подписывал, денежными средствами не пользовался.
Судом установлено, что ранее в банке на основании заявления на комплексное банковское обслуживание, подписанного от имени истца, был открыт счёт и выдана банковская карта для перечисления заработной платы. В дальнейшем 6 ноября 2023 г. неизвестное лицо организовало переадресацию звонков и SMS с мобильного номера истца на другой номер. Уже 7 ноября 2023 г. через личный кабинет в банке были оформлены два кредитных договора на значительные суммы, подписанные простой электронной подписью от имени истца (с использованием кодов и паролей).
Кредитные средства были зачислены на счёт истца, однако в тот же день почти полностью списаны: часть — в пользу страховой компании в счёт страховой премии, основная сумма — на счёт третьего лица, часть — в пользу благотворительной организации. После обнаружения указанных операций истец обратился к оператору связи и в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве, был признан потерпевшим.
Суд первой инстанции установил, что подпись в заявлении на комплексное банковское обслуживание, на основании которого открывался счёт, истцу не принадлежит, а доводы банка о подлинности подписи ничем не подтверждены. Были выявлены недостоверные данные в анкетах (сведения о регистрации, месте работы, адресе электронной почты). Суд пришёл к выводу, что договор на комплексное обслуживание истцом фактически не заключался, а значит, у банка не было полномочий дистанционно оформлять на его имя кредитные договоры. С учётом несанкционированной переадресации звонков и сообщений, нетипичного для клиента поведения (одновременное оформление двух кредитов и немедленный вывод средств третьему лицу) и своевременного обращения истца к оператору связи и в правоохранительные органы суд признал кредитные договоры незаключёнными и удовлетворил иск.
Апелляционный суд отменил это решение и отказал в иске, указав, что кредиты оформлены в мобильном приложении с использованием корректно введённых кодов и паролей, направленных на номер телефона истца, денежные средства зачислены на его счёт, а потому имеются основания считать договоры заключёнными. Кассационный суд общей юрисдикции согласился с этими выводами.
Позиция Верховного Суда РФ
Верховный Суд напомнил общий подход гражданского законодательства: сделка — это действие, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей; она предполагает волеизъявление соответствующего лица (ст. 153, 432 ГК РФ). Кредитный договор должен быть заключён в письменной форме, её несоблюдение делает договор ничтожным (ст. 820 ГК РФ). Письменная форма может быть соблюдена и при совершении сделки с помощью электронных средств, если обеспечивается возможность воспроизвести её содержание в неизменном виде и достоверно определить лицо, выразившее волю (ст. 160 ГК РФ).
Суд сослался на Закон о потребительском кредите (ст. 7, в частности п. 14) и Закон об электронной подписи (ст. 5, 6, 9). Простая электронная подпись (коды, пароли и т.п.) приравнивается к собственноручной подписи только при условии, что федеральный закон, подзаконный акт или соглашение сторон устанавливают порядок проверки электронной подписи и правила идентификации лица, её использующего. Электронный документ с простой электронной подписью приобретает силу бумажного документа с «живой» подписью лишь при соблюдении этих требований.
Отдельно Верховный Суд привёл позицию Банка России из информационного письма от 03.02.2022 № ИН-02-59/6 о порядке согласования с заёмщиком индивидуальных условий договора потребительского кредита. Банк России указал, что:
– индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть оформлены в табличной форме и подписаны заёмщиком;
– недопустима практика, когда согласие заёмщика выражается только конклюдентными действиями в приложении или телефонным звонком без подписания индивидуальных условий (ни собственноручно, ни с использованием аналога подписи).
Верховный Суд также сослался на правовую позицию Конституционного Суда РФ, согласно которой при дистанционном оформлении кредита банк обязан применять повышенные меры предосторожности, в частности, если сразу после выдачи кредита даётся распоряжение о переводе всей суммы третьему лицу.
Исходя из этих норм и разъяснений Судебная коллегия указала:
– для придания юридической силы кредитному договору, заключённому дистанционно, банк обязан не только направить коды на номер клиента, но и доказать наличие надлежащего договора дистанционного обслуживания и реального согласования индивидуальных условий с заёмщиком;
– в рассматриваемом деле суд первой инстанции обоснованно установил отсутствие волеизъявления истца на заключение кредитных договоров, отсутствие подлинного договора комплексного банковского обслуживания, а также то, что все действия по оформлению кредитов и переводу средств совершены неустановленным лицом при несанкционированной переадресации звонков и сообщений;
– выводы апелляционной и кассационной инстанций основаны на формальном учёте факта зачисления средств и использования номера телефона без должной оценки установленных обстоятельств и требований закона.
В результате апелляционное определение и определение суда кассационной инстанции были отменены, а решение суда первой инстанции о признании кредитных договоров незаключёнными — оставлено в силе.
Мнение эксперта
Данное определение закрепляет важный для практики вывод: при дистанционном кредитовании «центр тяжести» риска мошеннических операций находится на стороне банка, как профессионального участника рынка, а не на стороне потребителя.
Во-первых, Верховный Суд фактически подтверждает, что простая электронная подпись (смс-коды, пароли и т.п.) не имеет самостоятельного значения без надлежащего договорного и процедурного контура: договора дистанционного обслуживания с понятными правилами идентификации, реального согласования индивидуальных условий кредита и технических мер проверки аномальных операций. Сам по себе факт использования «правильного» номера телефона недостаточен, если есть признаки взлома и мошенничества.
Во-вторых, суд подчёркивает, что при оценке действительности дистанционно заключённого договора важен не только формальный документооборот, но и поведение сторон. Одновременное оформление нескольких кредитов после длительной неактивности, мгновенный вывод средств третьим лицам, параллельная переадресация звонков и сообщений — это набор признаков, который должен включать у банка режим повышенного контроля. Игнорирование этих сигналов рассматривается как недобросовестное и неосмотрительное поведение кредитной организации.
В-третьих, для банков это решение — прямой ориентир на необходимость пересмотра внутренних процедур. Ключевые точки: корректное документальное оформление договора дистанционного обслуживания с клиентом; фиксация каналов и способов идентификации; настройка автоматических «флажков» на подозрительные сценарии (резкая смена устройства/канала входа, заявление о кредите и немедленный вывод средств, необычные получатели). Отсутствие таких механизмов усложняет защиту позиции банка в споре.
Для заёмщиков и их представителей это определение подтверждает, что при мошенническом дистанционном оформлении кредитов важно своевременно фиксировать факт вмешательства (обращение к оператору связи, в банк, в полицию), сохранять документы и выписки и настаивать на проверке законности подключения дистанционного обслуживания. При наличии комплекса доказательств отсутствия воли на заключение договоров суды могут признавать такие кредитные договоры незаключёнными даже при формальном наличии электронных подтверждений операций.
Бондаренко Татьяна Александровна, кандидат юридических наук, доцент Кафедры правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации
