Конституционный Суд Российской Федерации 30 июня 2026 года вынес Постановление № 44-П, в котором дал оценку положениям Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в части признания конституционным заочного заключения под стражу скрывшегося обвиняемого по уголовному делу о преступлении небольшой тяжести, не предусматривающем в качестве наказания лишение свободы, если это является необходимой и вынужденной мерой, обусловленной его противоправным поведением (п. 2 ч. 1 ст. 108 УПК РФ).
Обстоятельства дела
Заявитель К. обвиняется в преступлении небольшой тяжести по пункту «в» части 2 статьи 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшее кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением оружия). Суд в 2024 году избрал К. меру пресечения в виде заключения под стражу заочно, поскольку он был объявлен в межгосударственный розыск и скрывался от органов предварительного расследования и суда. Вышестоящие суды, вплоть до Верховного Суда, рассматривая апелляционную и кассационную жалобы поддержали указанное выше решение.
За инкриминируемое К. деяние при отсутствии судимости и отягчающих обстоятельств лишение свободы по части 1 статьи 56 УК РФ назначаться не может, поэтому сторона защиты утверждала, что заключение под стражу недопустимо в силу абзаца второго пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» и противоречит статьям 22 и 49 Конституции РФ.
Позиция Конституционного Суда
Конституционный Суд, приняв жалобу К. к рассмотрению (производство по части 5 статьи 108 и части 4 статьи 210 УПК РФ прекращено в связи с неприменением этих норм в деле с учетом Постановления № 9-П от 25.02.2026 г.), сформулировал следующие правовые позиции относительно конституционности пункта 2 части 1 статьи 108 УПК РФ.
Определен приоритет конституционной обязанности государства обеспечивать правопорядок, неотвратимость уголовной ответственности и доступ потерпевших к правосудию в разумный срок.
Отмечено, что противоправное воспрепятствование правосудию создает угрозу всем подлежащим судебной защите правам, поэтому соблюдение баланса интересов участников уголовного судопроизводства не может достигаться ценой «поощрения» уклонения от правосудия и игнорирования прав потерпевших. При этом ограничения права на свободу и личную неприкосновенность допустимы только по судебному решению и лишь в том случае, если они отвечают требованиям справедливости, являются соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, включая право на судебную защиту.
Установлена высшая конституционная ценность правосудия, что определяет как само общее правило — заключение под стражу не допускается, если лицу не может быть назначено лишение свободы, — так и исключения из него, обусловленные противоправным поведением подозреваемого или обвиняемого, в частности его сокрытием от правосудия.
Подчеркнута обязанность правоприменителя при принятии решения о заключении под стражу соблюдать правовой механизм применения этой меры пресечения с учетом вытекающих из конституционных предписаний критериев необходимости, соразмерности и справедливости, которые в совокупности определяют сокрытие как самостоятельное противоправное поведение, препятствующее правосудию и нарушающее права потерпевших, в связи с чем скрывшемуся лицу не должны создаваться неоправданные преимущества по сравнению с добросовестными участниками процесса.
Разъяснены положения пункта 2 части 1 статьи 108 УПК РФ, буквальный смысл которых не ограничивает возможность избрания заключения под стражу в отношении лица, нарушившего ранее избранную меру пресечения или скрывшегося от органов предварительного расследования или от суда, видом и тяжестью уголовного наказания, предусмотренного за инкриминируемое деяние, а также возможностью его назначения с учетом положений Общей части УК РФ.
Усмотрена конституционно значимая неопределенность, порождающая неоднородность судебной практики с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий». В абзаце втором его пункта 1 закреплено, что избрание меры пресечения в виде заключения под стражу возможно в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении лишь такого преступления, за которое ему с учетом санкции соответствующей нормы Особенной части и положений Общей части (в частности, части 1 статьи 56 и части 6 статьи 88) УК РФ может быть назначено наказание в виде лишения свободы.
Резюмируется допустимость применения самых строгих мер процессуального принуждения к лицам, скрывающимся от правосудия, независимо от тяжести совершенного преступления и наказания. Данный вывод определяет значимость при решении вопроса о заключении под стражу оценки поведения лица, привлекаемого к уголовной ответственности, препятствующего отправлению правосудия, включая уклонение от следствия и суда, как противоправного, способного обладать степенью общественной опасности, достаточной для принятия мер уголовно-правового реагирования.
Конституционный Суд закрепил причинно-следственную связь между противоправным поведением лица и избранием скрывшемуся обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, которая в данной ситуации выступает средством воспрепятствования дальнейшему его сокрытию с передачей органу предварительного расследования или суду и обеспечительной мерой установленного порядка производства по делу с участием обвиняемого. Осознавая противоправный характер своего поведения, делая выбор в пользу злоупотребления правом, каждый обвиняемый должен понимать, что тем самым обрекает себя на ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.
В результате Конституционный Суд сформулировал обязательный конституционно‑правовой смысл: заключение под стражу скрывшегося подозреваемого, обвиняемого по преступлению небольшой тяжести без санкции лишения свободы допустимо как исключительная, необходимая и вынужденная мера процессуального принуждения, направленная на пресечение злоупотребления правом, обеспечение правосудия и защиты прав потерпевших. При этом такое избрание не является автоматическим и не освобождает суд от проверки обоснованности, т.е. установление сокрытия лица не влечет автоматического избрания самой строгой меры пресечения. Суд в любом случае обязан проверять фактическое наличие сокрытия, оценивать все обстоятельства дела (основания по статье 97 УПК РФ, ограничения по статье 108 УПК РФ, состояние здоровья, давность, специальные категории лиц и т. д.).
Мнение эксперта
Уголовно-процессуальное законодательство состоит не только из правил, но и из значительного количества исключений из этих правовых предписаний. Рассматриваемое постановление Конституционного Суда посвящено одному из таких исключений, которое позволяет при определенных обстоятельствах заключить заочно под стражу обвиняемого в преступлении небольшой тяжести. На первый взгляд такой весьма категоричный вывод Суда может показаться жестким по отношению к современной тенденции гуманизации уголовно-правового и процессуального законодательства. При внимательном изучении текста постановления, правоприменительной практики и норм УПК РФ позиция высшего судебного органа выглядит убедительной, поскольку злоупотребление правами при производстве по уголовному делу в последние годы приобрело характер проблемы, которую не всегда удается разрешить в интересах правосудия. Данное решение четко дает понять участникам уголовного процесса, что мера и возможность применения принуждения напрямую зависит от их поведения при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства, выполняя при этом превентивную функцию сдерживания противоправного поведения.
В этой связи следует поддержать вывод суда о том, что сокрытие лица от органов предварительного расследования или от суда открывает в качестве исключения из общего правила возможность для избрания ему заключения под стражу, даже если УК РФ в силу санкции соответствующей статьи и правил назначения наказания не предусматривает возможность назначения лишения свободы, и что это не нарушает принципы справедливости и соразмерности.
Следует отметить системный сдвиг в решении вопроса о заключении под стражу. Постановление фактически закрепляет отступление от ранее доминирующего подхода, связывавшего допустимость заключения под стражу с нормативной возможностью назначения лишения свободы по инкриминируемой статье.
Исходя из позиции Конституционного Суда, приоритет отдается не характеристике преступления как такового, что, безусловно, учитывается при принятии решения, а оценке процессуального поведения лица. Другими словами, сокрытие от следствия и суда выводится на уровень самостоятельной конституционно значимой угрозы правосудию и правам потерпевших. Это усиливает целевое, процессуально обоснованное принуждение с акцентом на решение конкретной процессуальной задачи в конкретном уголовном деле.
Григорьева Наталья Владимировна, доцент Кафедры международного и публичного права Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, к.ю.н., доцент
Учитывая, что комментируемое постановление становится для правоприменителя «руководством к действию», Конституционный Суд справедливо обозначил серьезные процессуальные фильтры (обязательная проверка факта сокрытия, отсутствие автоматизма, оценка альтернативных мер, возможность компенсации вреда), которые на практике должны выступать гарантиями законности, обоснованности и мотивированности заключения под стражу как исключительной меры принуждения.
Несмотря на общую позитивную оценку позиции Конституционного Суда, нельзя не отметить и риск, который видится в том, что практическое применение может привести к расширению использования заключения под стражу как «инструмента принуждения к явке» по делам о преступлениях небольшой тяжести, если суды будут формально ссылаться на сокрытие. Для минимизации этих рисков требуется корректировка постановления Пленума Верховного Суда «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», разъяснениям которого придали статус руководящих.
В заключение отметим, что правовые позиции должны быть направлены на защиту прав добросовестных участников уголовного процесса, недопущение расширительного и формального толкования законодательных запретов и ограничений, обеспечение справедливого баланса публичных и частных интересов, доступность правосудия.
