Совет Федерации на пленарном заседании одобрил законопроект «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», ранее принятый Госдумой в третьем чтении 8 июля 2026 года. Документ впервые закрепляет на федеральном уровне базовое определение искусственного интеллекта, вводит категории «суверенных» и «национальных» моделей, а также определяет Минцифры России в качестве регулятора. Ключевые положения — о маркировке ИИ-контента, авторских правах и классификации моделей — вступят в силу с 1 марта 2027 года. Эксперты называют закон «рамочным» и отмечают, что реальные правила игры будут определены в подзаконных актах. Особую дискуссию вызвала норма, разрешающая использование авторского контента для обучения нейросетей без согласия правообладателя.
Что регулирует закон: большие модели, а не чат-боты
Законопроект распространяется на большие фундаментальные модели (БФМ), которые содержат не менее 1 млрд параметров. Узкие отраслевые решения — системы распознавания лиц, чат-боты для техподдержки, сервисы анализа документов — под регулирование не попадают.
Вводятся две категории моделей ИИ:
- Суверенная модель — полностью создаётся российским разработчиком.
- Национальная модель — может использовать отдельные компоненты, созданные за рубежом.
Регулятором ИИ назначено Минцифры России, которое будет отвечать за выработку государственной политики, мер поддержки разработчиков и нормативно-правовое регулирование в сфере ИИ.
Маркировка ИИ-контента не является обязательной — владельцы смогут использовать её по собственному желанию, однако соцсети обязаны обеспечить такую возможность.
Основная часть норм заработает с 1 сентября 2026 года. Ключевые положения — о суверенных и национальных моделях, маркировке ИИ-контента и авторских правах — вступят в силу с 1 марта 2027 года. Для существующих систем предусмотрен переходный период до 1 сентября 2032 года.
Спорная норма: авторский контент для обучения ИИ без согласия автора
Одной из наиболее противоречивых норм законопроекта стало разрешение использовать произведения, защищённые авторским правом, без согласия правообладателя для обучения больших фундаментальных моделей.
Юрист компании «Фатыхов и партнеры» Анастасия Куликова указывает на противоречие со статьёй 1229 Гражданского кодекса РФ, согласно которой правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать использование результата интеллектуальной деятельности. «Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением)», — подчёркивает она.
По её словам, правовая конструкция законопроекта допускает ситуацию, когда разработчик ИИ-модели получает доступ к контенту, размещённому на пиратском сайте. «Креаторы, авторы становятся «учителями» для искусственного интеллекта, но при этом не получают компенсацию за свой труд», — отмечает Куликова. Она советует творческим людям «не опускать руки и продолжать создавать уникальные вещи, которые не сможет заменить ИИ, так как душу автора не заменить машиной».
Мнение практиков: закон трогает гигантов, а не прикладной бизнес
Эксперт по внедрению ИИ и автоматизации бизнес-процессов Анна Райская обращает внимание, что закон регулирует далеко не весь искусственный интеллект. «Речь только о больших фундаментальных моделях (от 1 миллиарда параметров, уровень GigaChat, YandexGPT или ChatGPT). Прикладные решения, которые компании строят поверх готовых моделей (агенты для документооборота, закупок, продаж), под прямое действие закона пока не попадают», — поясняет она.
По её словам, для рынка внедрений это хорошая новость: «регулируют фундамент, оставляя прикладной слой в покое». Однако сам критерий размера ей как практику кажется грубым: «в моих проектах компактная специализированная модель нередко обгоняет гиганта и по качеству, и по цене».
Управляющий партнёр «Зинин, Штурбин и партнёры» Тим Зинин также успокаивает бизнес: «Закон целится в разработчиков крупных фундаментальных моделей — планка входа начинается от миллиарда параметров, и туда попадает узкий круг крупнейших российских разработчиков. Компания, которая берёт готовую модель и встраивает её в свои процессы, остаётся вне периметра закона». Он также положительно оценивает, что в законе нет штрафов, а маркировка ИИ-контента остаётся добровольной.
Критика: господдержка только для крупных игроков и «спешка в ущерб обсуждению»
Кандидат экономических наук, специалист по технической защите информации Сергей Гатауллин называет законопроект «рамочным документом, имеющим целый ряд недостаточно точных, либо вообще отсутствующих, формулировок». По его мнению, заявленная цель стимулирования внедрения российских моделей ИИ во все сферы экономики «фактически сведена к господдержке нескольких крупных игроков в сегменте больших языковых моделей, в то время как все остальные разработчики моделей, алгоритмов, методов и технологий искусственного интеллекта остались за кадром».
Гатауллин указывает, что законопроект был сильно сокращён относительно первоначального варианта, размещённого Минцифры в марте для общественных обсуждений: «около половины статей было удалено, а вся предметная специфика отнесена в подзаконные акты». Он связывает это с «эффективным лоббированием своих интересов со стороны гостеха».
Основатель и генеральный директор Sherpa Robotics Константин Артемьев также называет закон «не полноценным регулированием, а рамкой для будущего регулирования». Он напоминает, что понятие «искусственный интеллект» в российском праве уже существует с 2020 года в рамках московского эксперимента, но «этот законопроект впервые закрепляет регулирование ИИ на уровне постоянного общефедерального закона».
Артемьев отмечает, что первую версию законопроекта «заслуженно ругали и эксперты, и компании отрасли: часть положений тормозила бы развитие ИИ в России и ставила бы российских разработчиков в неконкурентное положение по сравнению с зарубежными игроками». В новой версии, по его словам, большинство спорных пунктов убрали, и «в нынешнем виде он не вредит и не помогает, но может стать основой для более конкретных законодательных инициатив в будущем».
Тим Зинин также обращает внимание на скорость принятия: «три чтения в Госдуме за два дня для документа такого масштаба означают спешку в ущерб обсуждению». Критерий в миллиард параметров, по его мнению, рискует устареть: «индустрия движется к компактным моделям, которые дают сравнимое качество при кратно меньшем размере».
Зачем закон понадобился и что будет дальше
Анна Райская отмечает, что закон появился из-за запроса бизнеса: «За последний год я слышала от клиентов один и тот же вопрос: «А это вообще законно?» Бизнес хочет внедрять ИИ, но боится серой зоны. Рамочный закон эту тревогу частично снимает». Она также указывает, что Правительство сможет определять случаи, когда допускается использование только суверенных или национальных моделей, в первую очередь в банках и на финансовом рынке.
Главный риск, по её мнению, — рамочный характер закона: «реальные правила игры появятся в подзаконных актах. Перечня обязательных случаев пока нет, практических критериев суверенности тоже». Она призывает бизнес не ждать 2032 года: «инвентаризация используемых моделей и миграция в российский контур занимают месяцы, и в последний момент это выйдет дорого».
Тим Зинин советует практикам следить за подзаконными актами к 1 марта 2027 года — именно там появится конкретика о доступе к государственным данным и мерах поддержки, ради которых закон вообще затевался. До той даты, по его мнению, документ работает скорее как декларация о намерениях, чем как рабочий инструмент.
Резюме
Закон об искусственном интеллекте, одобренный Советом Федерации, стал первым общефедеральным актом в этой сфере. Он вводит базовые определения, категории моделей и назначает регулятора, однако носит рамочный характер — ключевые детали будут прописаны в подзаконных актах. Эксперты сходятся во мнении, что закон в первую очередь коснётся разработчиков крупных фундаментальных моделей, а прикладной бизнес остаётся вне прямого регулирования. Наибольшие споры вызвала норма об использовании авторского контента для обучения нейросетей без согласия правообладателя. Многие эксперты также выражают обеспокоенность тем, что господдержка может достаться лишь узкому кругу крупных игроков, оставляя за рамками разработчиков новых подходов и архитектур. Окончательная оценка эффективности закона, по мнению опрошенных, станет возможна только после принятия подзаконных актов и формирования практики их применения.
