Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2025 № 304-ЭС24-24028указывает на совокупность условий отказа в освобождении гражданина от долгов по итогам процедуры реализации имущества.
Суть дела
Должник заключил десять договоров потребительского кредитования с восемью банками на 7,5 миллионов рублей, из которых девять в период с 15 по 23 сентября 2022 г.
Должник исполнял обязательства по кредитам до своего увольнения с официального места работы 30.01.2023 г. в связи с сокращением численности (штата) работников. Официальный ежемесячный доход должника на момент заключения названных сделок составлял 133 тысячи рублей, что превышало сумму ежемесячных выплат по кредитным обязательствам.
08.06.2023 г. должник направил в суд заявление о признании себя банкротом. Решением арбитражного суда Алтайского края должник признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина.
Финансовый управляющий, руководствуясь положениями статьи 213.28 Закона о банкротстве, заявил ходатайство о завершении процедуры реализации имущества, просил освободить должника от дальнейшего исполнения обязательств.
Определением суда первой инстанции отказано в освобождении должника от долгов. Отказывая в освобождении от исполнения обязательств, суд первой инстанции исходил из недобросовестного поведения должника, выразившегося в принятии на себя заведомо неисполнимых обязательств.
Отменяя определение суда первой инстанции и освобождая должника от дальнейшего исполнения обязательств, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что вся запрошенная кредиторами и предоставленная должником информация соответствовала действительности, должник не совершал умышленных противоправных действий в отношении своих кредиторов.
Суд кассационной инстанции отменил постановление суда апелляционной инстанции и оставил в силе определение суда первой инстанции.
Должник обратился в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на судебные акты судов первой и кассационной инстанций.
Позиция Верховного Суда РФ
Рассмотрев доводы кассационной жалобы, Верховный Суд РФ отказал в удовлетворении заявления должника и оставил в силе судебные акты судов первой и кассационной инстанций по следующим основаниям.
Законодательство о банкротстве позволяет освободиться от долгов честному должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение (пункты 3 и 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).
При установлении недобросовестности должника суд в зависимости от обстоятельств дела, с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестных кредиторов от недобросовестного поведения должника, в виде отказа в освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов по итогам завершения банкротных процедур.
Одновременное обращение потенциального заемщика в разные банки для определения оптимальных для него условий кредитования еще не свидетельствует о недобросовестном поведении должника.
Вместе с тем, после определения таких оптимальных условий кредитования стандартным поведением добросовестного заемщика является обращение в банк, предложивший лучшие условия, с целью получения кредита на всю необходимую сумму, предоставив тем самым банку возможность оценить перспективы и риски заключения сделки.
При одновременном обращении за получением кредита в несколько банков стандартным поведением добросовестного потенциального заемщика будет являться указание соответствующей информации о получении им заемных средств в иных кредитных учреждениях, поскольку иное лишает кредиторов возможности объективно оценить риски и возможности заемщика исполнить обязательства.
На момент обращения должника в банки за получением кредитных средств информация о заключении кредитного договора передавалась в бюро кредитных историй в срок не позднее окончания третьего рабочего дня после наступления соответствующего события (подпункт 1 пункт 6 статьи 2 Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О кредитных историях» в части модернизации системы формирования кредитных историй»). Самостоятельно информацию об одномоментном оформлении кредитных договоров в нескольких банках должник своим кредиторам не сообщал. Следовательно, действия должника обоснованно квалифицированы судами первой и кассационной инстанций как умышленное сокрытие от банков информации о долговой нагрузке, невозможность обслуживания которой и повлекло банкротство должника.
Кроме того, должник указал на направление полученных по потребительским кредитам средств на развитие бизнеса, доходом от которого должник планировал погашать обязательства, что также не соответствует поведению добросовестного заемщика. Процесс получения кредита с целью развития бизнеса предполагает предоставление в банк дополнительных сведений о таком бизнесе, возможность банка оценить бизнес-план заемщика.
Отсутствие успеха в реализации бизнес-плана, как указывает сам должник, стало одной из причин банкротства. Сокрытие от банков информации о реальной цели получения кредитных средств также лишило кредиторов возможности объективно оценить риски при их выдаче и предостеречь от сомнительных финансовых вложений предоставляемых денежных средств.
Действия должника ограничили возможности кредиторов по оценке рисков заключаемых с должником сделок (абзац четвертый пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве), и, следовательно, возложение всех негативных последствий от неисполнения таких сделок на должника путем отказа в получении им выгоды — освобождения от обязательств перед кредиторами в рассматриваемом случае является справедливым.
Выводы суда апелляционной инстанции сделаны без оценки совокупного характера поведения должника, реальных последствий такого поведения.
Комментарий специалиста
Рассматриваемое определение вызывает интерес тем, что Верховный Суд РФ попытался разграничить неразумное поведение гражданина, не рассчитавшего возможную долговую нагрузку и попавшего вследствие этого в трудную жизненную ситуации, и грубую неосторожность, выраженную в умолчании о значительных обстоятельствах. Значение такого разграничения состоит в том, что в первом случае гражданин в случае банкротства не лишается возможности социальной реабилитации в виде освобождения от исполнения обязательств по итогам процедуры банкротства, в том время как во втором случае – должник не может быть освобожден от долгов (пункт 57 «Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025).
Кирилл Харитонов, арбитражный управляющий, Саморегулируемая организация “Ассоциация арбитражных управляющих “Паритет”.
В рассмотренном споре отсутствовали какие-либо умышленные активные действия должника (сокрытие имущества и воспрепятствованиt в обращении взыскания, принятие на себя заведомо неисполнимых обязательств, умышленное предоставление заведомо ложной информации и подложных документов с целью получения финансирования или избежания выплат по обязательствам), на момент принятия на себя обязательств должник имел финансовую возможность их исполнять, прекращение исполнения обязательств было обусловлено исключительно причинами, независящими от должника Более того, каждое действие (бездействие) гражданина, будучи взятым в отдельности (обращение в разные кредитные организации с целью получения кредита в течении одного и того же периода времени, неуказание истинной цели получения кредита) не являлось основанием для отказа в освобождении от долгов (пункты 55, 57, 59 «Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025). Поэтому, данное определение вызывает интерес тем, что недобросовестность должника была установлена судами именно благодаря оценке поведения должника как совокупности его действий, направленных на получение финансирования. В связи с этим, интересно отметить выработанные Верховным Судом РФ подходы в оценке поведения должника как недобросовестного на момент получения финансирования:
— одновременное обращение потенциального заемщика к разным займодавцам не с целью выбора одного из них исход из оптимальных условий кредитования на максимально необходимую сумму, а получение кредита в каждом из них;
— умолчание заемщика об обращении за получением кредитования и фактическом получении кредитов у других займодавцев;
— обращение к разным займодавцам одновременно или в течение короткого промежутка времени, как свидетельство стремления не дать им возможность своевременно получить информацию о наличии заимствований из других источников;
— введение потенциальных займодавцев об истинной цели получения кредитов;
— совершение иных действий, свидетельствующих о стремлении должника лишить потенциальных кредиторов возможности объективно оценить риски, что в свою очередь квалифицировано как стремление переложить на них риск своей неплатежеспособности.
