Верховный Суд Российской Федерации в Определении № 78-КГ25-17-К3от7 октября 2025 г. указал, что органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации обязаны осуществлять контроль за использованием и сохранностью жилых помещений, нанимателями или членами семей нанимателей по договорам социального найма либо собственниками которых являются дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, за обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния жилых помещений, а также осуществлять контроль за распоряжением ими.
Суть дела
Как следует из материалов дела, исполнительным комитетом Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся 21 апреля 1959 г. был выдан ордер на право занятия двух комнат площадью 33,1 кв. м в квартире на семью, состоящую из шести человек.
На момент рассмотрения дела в квартире была зарегистрирована с 16 июля 2001 г. ФИО1, относящаяся к лицам из числа детей-сирот и детей, оставшимся без попечения родителей, поскольку ее мать ограничена в отношении ее в родительских правах.
Задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг в период с 1 сентября 2020 г. по 31 мая 2021 г. в отношении спорного жилого помещения составляла 50 283 руб. 87 коп.
Согласно акту обследования спорной квартиры от 4 марта 2021 г.,
составленному ведущим инженером отдела технического контроля
Выборгского РЖА, санитарное состояние квартиры неудовлетворительное, антисанитарное, ремонт в квартире не производился длительное время.
Непригодность квартиры для проживания подтверждается актом обследования условий жизни лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, составленным специалистами Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения «Центр социальной помощи семье и детям Выборгского района».
Постановлением главы местной администрации муниципального образования г. Красное Село от 28 сентября 2007 г. на территории муниципального образования с 1 октября 2007 г. образована приемная семья, в которой приемным родителем указана ФИО13, приемным ребенком — несовершеннолетняя ФИО1.
28 сентября 2007 г. с приемным родителем заключен договор о передаче ребенка на воспитание в приемную семью. Приемный родитель 21 июля 2015 г. просила принять ФИО1 на учет граждан, нуждающихся в жилых помещениях.
Распоряжением от 4 августа 2015 г. ФИО1 принята на учет в качестве нуждающейся в жилых помещениях по договору социального найма согласно пункту 2 части 1 статьи 51 Жилищного кодекса Российской Федерации.
3 ноября 2015 г. ФИО1 направлено уведомление о включении ее в списки детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, для обеспечения жилыми помещениями специализированного жилищного фонда на 2016 год. На дату включения в списки детей-сирот в 2015 году ФИО1 была зарегистрирована в составе семьи из 6 человек (ФИО1, ее мать, ограниченная в родительских правах, иные родственники) в двухкомнатной квартире общей площадью 59,39 кв. м., жилищная обеспеченность на одного человека составляла 8,89 кв. м.
ФИО1 включена в списки детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, для обеспечения жилыми помещениями специализированного жилищного фонда на 2019 год. 4 декабря 2020 г. ФИО1 был выдан смотровой лист на однокомнатную квартиру площадью 39,10 кв. м., 6 декабря 2020 г. ФИО1 обратилась с заявлением о согласии поселиться в предложенную квартиру. Администрацией была повторно проведена актуализация учетного дела, и по состоянию на 10 декабря 2020 г. было выявлено, что в указанное время в квартире по адресу регистрации ФИО1 зарегистрировано 3 человека (ФИО1 и ее двоюродные братья), в связи с чем жилищная обеспеченность ФИО1 составляет 17,79 кв. м. 11 декабря 2020 г. на заседании жилищной комиссии принято решение об исключении ФИО1 из списков детей-сирот, которые подлежат обеспечению жилым помещением; при этом установлено, что зарегистрированные в спорной квартире двоюродные братья усыновлены и проживают в другой стране. Распоряжением администрации от 15 декабря 2020 г. ФИО1 исключена из списка детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями специализированного жилищного фонда Санкт-Петербурга, как занимающая отдельную комнату в двухкомнатной отдельной квартире общей площадью 53,39 кв. м. 13 декабря 2022 г. между СПб ГКУ «Жилищное агентство Выборгского района Санкт-Петербурга» и ФИО1 заключен договор социального найма в отношении спорной квартиры.
1 июня 2020 г. между ФИО1 и приемным родителем заключен договор безвозмездного найма жилого помещения приемного родителя на срок до 31 мая 2021 г. Согласно справке о регистрации ФИО1 была зарегистрирована в указанной квартире с 27 мая 2019 г. по 26 мая 2021 г.
Частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что на ФИО1 и ее двоюродных братьев не может быть возложена солидарная с другими ответчиками обязанность по погашению задолженности, поскольку в спорный период они проживали в семьях соответственно опекуна и усыновителей. ФИО1 относится к категории лиц из числа детей, оставшихся без попечения родителей, за ней закреплено право пользования жилым помещением, однако в рассматриваемый период ФИО1 была зарегистрирована по месту пребывания по иному адресу. Суд первой инстанции указал, что бремя содержания спорного жилого помещения возложено на собственника жилого помещения. Следовательно, именно администрация района была обязана привести данное жилое помещение в надлежащее состояние, отвечающее установленным санитарным и техническим правилам и нормам, соответствующее требованиям части 2 статьи 15 Жилищного кодекса Российской Федерации, для реализации права ребенка-сироты ФИО1 на проживание.
Суд апелляционной инстанции в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 15 августа 2024 г. не согласился с выводами суда первой инстанции, указав, что ФИО1 с 16 июля 2001 г. была зарегистрирована в данном жилом помещении, являлась членом семьи нанимателя, поэтому за ней сохранялись все права и обязанности по договору социального найма в отношении жилого помещения. Тем самым суд пришел к выводу о наличии правовых оснований для взыскания с нее в пользу истца задолженности по оплате за жилое помещение и коммунальные услуги. Дополнительно суд указал на то, что по достижении совершеннолетия у ФИО1 возникла обязанность по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги, квартира в установленном законом порядке не признана непригодной для проживания, временное отсутствие нанимателя и членов его семьи не освобождает их от несения обязанностей по договору социального найма.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 19 февраля 2025 г. апелляционное определение суда апелляционной инстанции оставлено без изменения.
ФИО1 подана кассационная жалоба, в которой поставлен вопрос о ее передаче с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены в части апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 15 августа 2024 г. и определения судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 19 февраля 2025 г.
Позиция Верховного Суда РФ
Позиция Верховного Суда Российской Федерации свидетельствуют о том, что в данном случае существенные для решения дела обстоятельства оставлены кассационным судом без внимания и надлежащей правовой оценки не получили. Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя законность апелляционного определения, допущенные им нарушения норм права не выявил и не устранил, тем самым не выполнил требования статьи 379 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Суды, постановления которых обжалуются ответчиком, не учли, что, поскольку после достижения совершеннолетия ФИО1 не имела возможности реализовать права на проживание в спорном жилом помещении вследствие его первоначальной непригодности для проживания из-за ненадлежащего санитарно-технического состояния, а собственником не исполнена обязанность по осуществлению контроля за обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния этого жилого помещения, то у нее не возникла обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг в спорный период. На это правомерно указал в своем судебном акте суд первой инстанции.
Тем самым Верховный Суд Российской Федерации указал, что наймодатель жилого помещения по договору социального найма помимо указанных в части 2 ст.65 ЖК РФ обязанностей несет и иные обязанности, предусмотренные жилищным законодательством и договором социального найма жилого помещения, а именно: Федеральным законом от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».
Комментарий специалиста
Верховный Суд Российской Федерации в своем Определении от7 октября 2025 г. подчеркнул важность соблюдения не только положений Жилищного кодекса Российской Федерации (статьи 63), но и положений других законодательных актов, в частности Федерального закона от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», указав, что обязанности наймодателя не ограничиваются жилищным законодательством и договором социального найма жилого помещения. При этом органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации обязаны осуществлять контроль за использованием и сохранностью жилых помещений, за обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния жилых помещений, нанимателями или членами семей нанимателей по договорам социального найма либо собственниками которых являются дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, а также осуществлять контроль за распоряжением ими.
С точки зрения дальнейшего формирования правоприменительной практики рассматриваемый судебный акт будет способствовать дальнейшему формированию позиции, не допускающей принятия решений без точного соблюдения норм процессуального и материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению.
Несмеянова Ирина Алексеевна, к.ю.н., доцент Кафедры правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ
