Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 06.11.2025 рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело №18-УД25-31 К4 по кассационному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и по кассационной жалобе адвоката (в интересах потерпевшего Х.) и отменила кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 25 марта 2025 года о прекращении уголовного дела в отношении С. на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ.
Суть дела
По приговору Советского районного суда г. Краснодара от 27 июня 2024 года С. осужден по ч.4 ст.159 УК РФ. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 27 ноября 2024 года приговор в части квалификации оставлен без изменения. Четвертый кассационный суд общей
Юрисдикции своим Кассационным определением от 25 марта 2025 года приговор и апелляционное определение отменил с прекращением уголовного дела на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии С. состава преступления.
Позиция Верховного Суда РФ
По приговору суда С. признан виновным в совершении хищения чужого имущества путем мошенничества в особо крупном размере в период с 06 апреля 2016 г. по 30 сентября 2016 г. на территории Краснодарского края. В кассационном порядке приговор и апелляционное определение отменены, уголовное дело прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
В кассационном представлении заместитель Генерального прокурора РФ просит отменить кассационное определение и передать уголовное дело на новое кассационное рассмотрение. Указывает на то, что действия С. содержат состав преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, которые выразились в том, что С. и Х. (потерпевший) предварительно договорились о совместном приобретении в равных долях шести свеклоуборочных комбайнов, С. приобрел их на средства одного Х. С целью сокрытия своих преступных действий, он оформил фиктивные договоры купли продажи 50% доли в праве собственности на эти комбайны в пользу Х. чем вновь ввел его в заблуждение, так как комбайны были куплены исключительно на средства Х.
Факт заведомого отсутствия у С. возможности исполнить взятые перед Х. обязательства подтвержден определением Арбитражного суда Краснодарского края от 13 ноября 2019 года, согласно которому в отношении С. введена процедура банкротства в связи с наличием непогашенной им задолженности в сумме свыше 243 000 000 рублей.
Один комбайн С. сразу по его приобретении передал Д. в качестве погашения долга в размере 3 200 000 рублей. В дальнейшем он самостоятельно эксплуатировал комбайны, а затем продал за 5 700 000 рублей Ч. еще 3 комбайна.
Верховный Суд считает не имеющими отношения к рассматриваемому делу доводы С. о том, что он затратил более 33 000 000 рублей на доставку и обслуживание комбайнов. Стоимость комбайнов в размере 22 197 027 рублей установлена с учетом таможенных платежей. Расходы же на пользование сельхозтехники являлись издержками С. на обслуживание комбайнов, приобретенных на похищенные деньги, и были произведены из полученной от их эксплуатации прибыли. Кроме того, ссылок на конкретные материалы дела, подтверждающие данные обстоятельства, в кассационном определении не представлены.
Материалы, со ссылкой на которые суд кассационной инстанции принял решение об отсутствии в действиях С. состава преступления, не могут расцениваться как допустимые доказательства, на основании которых возможно установить наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления и кассационной жалобы, Судебная коллегия пришла к
Следующему: кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции подлежит отмене, а уголовное дело — передаче на новое кассационное рассмотрение.
Мнение эксперта
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 1,2,4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» способом хищения чужого имущества при мошенничестве является, в том числе, обман, под воздействием которого владелец имущества передает его другому лицу.
Обман может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.
Мошенничество признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.
В случаях, когда лицо получает чужое имущество, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества, возник у лица до получения этого имущества. О наличии такого умысла могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора и распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора.
Представленные в суде доказательства свидетельствуют об обмане Х. относительно действительной стоимости техники, а также создании видимости выполнения договоренностей о совместном инвестировании денежных средств в покупку комбайнов. Об умысле С. на хищение денег, как указано в решениях судов первой и апелляционной инстанций, свидетельствуют и дальнейшие его действия по распоряжению комбайнами, приобретенными на средства Х. без ведома последнего.
В кассационном определении не указано, почему эти выводы судов нижестоящих инстанций являются ошибочными.
Таким образом, суд кассационной инстанции, нарушив правила, предусмотренные ст. 87 УПК РФ, положил в основу своего решения записи С., содержание которых не было проверено путем сопоставления с другими доказательствами.
При таких обстоятельствах, Верховный Суд Российской Федерации принял верное решение — отменил кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции, а уголовное дело — передал на новое кассационное рассмотрение.
Батюкова Вера Евгеньевна, доцент департамента международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ, к.ю.н., доцент, полковник полиции в отставке
