Определение Верховного Суда РФ от 25.12.2025 № 305-ЭС18-6446(3) закрепляет стандарт добросовестного поведения гражданина-должника, определяя обстоятельства, при которых вывод активов, сокрытие информации и необъяснимые траты в процедуре банкротства влекут безусловный отказ в списании долгов.
Суть дела
С.И.М. выступал поручителем за исполнение обязательств ряда подконтрольных ему коммерческих организаций по кредитным договорам и договорам аренды ряда коммерческих организаций, в которых он являлся бенефициаром.
В 2013 году, в связи с неисполнением компаниями своих обязательств, суды общей юрисдикции солидарно взыскали с должника задолженность в рублях и иностранной валюте. К моменту завершения процедуры банкротства общий объем притязаний кредиторов, включенных в реестр, превысил 1,6 миллиарда рублей.
Сразу после вынесения судебных актов о взыскании долгов в 2013 году С.И.М. совершил ряд сделок по отчуждению своих активов в пользу сына. Он передал ему 100% долей в уставных капиталах трех обществ (ООО «Диверс Моторс Авто», ООО «Диверс Моторс-Холдинг», ООО «Диверс Моторс-Центр») по номинальной стоимости, варьировавшейся от 11до 30 тысяч рублей.
В рамках последующего дела о банкротстве сделки признаны судом недействительными как совершенные с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в условиях фактической неплатежеспособности должника.
В 2016 году в отношении С.И.М. возбуждено дело о несостоятельности, в ходе которого финансовый управляющий столкнулся с системным противодействием со стороны должника. С.И.М. уклонялся от добровольной передачи документов о своем имущественном положении и доходах, что вынудило управляющего инициировать судебные процессы по их принудительному истребованию.
Кроме того, было установлено, что в период процедуры банкротства должник неоднократно выезжал за границу. Источники средств на оплату перелетов и проживания за рубежом должник не раскрыл, что указывало на наличие скрытых от конкурсной массы доходов.
По итогам реализации имущества суды разошлись в оценке последствий такого поведения. Суд первой инстанции отказал в списании долгов, квалифицировав действия С.И.М. как недобросовестные. Апелляционный суд, поддержанный кассацией округа, напротив, освободил должника от обязательств.
Суды сочли, что вывод долей на сына не нанес существенного вреда из-за их якобы низкой стоимости, а непредоставление документов не заблокировало процедуру полностью.
Данные выводы нижестоящих инстанций стали предметом пересмотра в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ по жалобе конкурсного кредитора.
Позиция ВС РФ
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ, отменяя акты апелляционной и кассационной инстанций, сформулировала ряд принципиальных правовых позиций, касающихся критериев применения пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве.
Высшая судебная инстанция подчеркнула, что механизм потребительского банкротства предназначен для социальной реабилитации добросовестного гражданина, а не для содействия намеренному уклонению от исполнения обязательств перед кредиторами.
В качестве основания для отказа в освобождении от долгов Верховный Суд выделил наличие в действиях С.И.М. признаков систематического недобросовестного поведения, проявляющегося в намеренном сокрытии активов. Коллегия указала, что безвозмездное отчуждение долей в уставных капиталах обществ в пользу близкого родственника (сына) непосредственно после взыскания задолженности судами общей юрисдикции свидетельствует о наличии умысла на вывод имущества из-под обращения взыскания.
Суд отклонил доводы нижестоящих инстанций о «нулевой стоимости» данных долей, пояснив, что сам факт совершения сделки с целью причинения вреда кредиторам, подтвержденный вступившим в силу судебным актом о признании сделки недействительной, является самостоятельным и достаточным препятствием для списания задолженности.
Также, Верховный Суд отметил процессуальное поведение должника в рамках самой процедуры реализации имущества. Суд установил, что С.И.М. не исполнял возложенную на него законом обязанность по раскрытию сведений о своем имущественном положении, что подтверждается фактами неоднократного истребования документов финансовым управляющим в судебном порядке. Подобное пассивное сопротивление и воспрепятствование деятельности управляющего, по мнению Коллегии, несовместимо со статусом добросовестного участника гражданского оборота и влечет за собой отказ в предоставлении судебной защиты в форме освобождения от обязательств.
Дополнительным критерием недобросовестности обозначена непрозрачность источников финансирования личных расходов должника. Верховный Суд указал, что систематические выезды С.И.М. за пределы Российской Федерации в период нахождения в процедуре банкротства требуют от гражданина исчерпывающего подтверждения источников денежных средств, за счет которых производилась оплата транспорта и проживания. Поскольку должник не раскрыл, за счет каких доходов или помощи третьих лиц осуществлялись данные траты, Суд пришел к выводу о высокой вероятности сокрытия реальных доходов от финансового управляющего и кредиторов.
Разрешая настоящее дело, Верховный Суд РФ констатировал, что суды апелляционной и кассационной инстанций допустили существенную ошибку, рассматривая вышеуказанные эпизоды (вывод активов, противодействие управляющему, необъяснимые расходы) как изолированные факты. Высшая инстанция указала на необходимость комплексной оценки поведения должника, согласно которой совокупность установленных обстоятельств свидетельствует о злоупотреблении правом и исключает возможность применения правил об освобождении гражданина от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Таким образом, Верховный Суд подтвердил законность выводов суда первой инстанции о сохранении за С.И.М. всех непогашенных обязательств в полном объеме.
Мнение эксперта
Определение Верховного Суда РФ от 25.12.2025 № 305-ЭС18-6446(3) закрепляет правовой стандарт, согласно которому освобождение гражданина от обязательств не является автоматическим результатом завершения процедуры реализации имущества. Судебная коллегия подтвердила, что применение положений статьи 213.28 Закона о банкротстве напрямую зависит от соблюдения должником критериев добросовестности на всех этапах, предшествующих банкротству и сопровождающих его.
Ряполов Павел Александрович, юрист, член Союза юристов-блогеров при Ассоциации юристов России
Важным выводом в рамках данного спора является отказ от формального подхода к оценке вреда, причиненного сделками с заинтересованными лицами. Суд указал, что при решении вопроса о списании долгов значение имеет не только рыночная стоимость отчужденного актива, но и сама цель совершения сделки. Безвозмездная передача имущества родственникам в период наличия неисполненных обязательств, подтвержденная вступившим в силу актом о признании сделки недействительной, признана обстоятельством, исключающим возможность освобождения от долгов. Тем самым пресекается возможность легализации вывода активов через последующее объявление их малоценными или неликвидными.
Относительно взаимодействия должника с арбитражным управляющим Суд подтвердил презумпцию недобросовестности в случаях, когда информация о финансовом положении гражданина раскрывается только в принудительном порядке. Активная обязанность по передаче документации лежит на самом банкроте, и необходимость обращения в суд для истребования сведений (в порядке статьи 66 АПК РФ) свидетельствует об умышленном воспрепятствовании проведению процедурных мероприятий. Подобное процессуальное поведение признано несовместимым с правом на получение «долговой амнистии».
Интересна также позиция Суда по вопросу распределения бремени доказывания при анализе личных расходов должника. При выявлении фактов несения гражданином существенных затрат, не соответствующих его официальному доходу (в частности, на зарубежные поездки), обязанность по подтверждению источников финансирования таких расходов возлагается на самого должника. Непредставление доказательств того, что данные расходы оплачивались третьими лицами, квалифицируется судом как скрытие реальных доходов от конкурсной массы.
В совокупности правовые позиции, изложенные в Определении, направлены на защиту прав кредиторов от недобросовестных действий бенефициаров бизнеса. Суд подтвердил, что институт банкротства является механизмом реабилитации для лиц, проявивших полную прозрачность перед судом и управляющим. Сокрытие активов, уклонение от предоставления информации или ведение «непрозрачного» образа жизни в ходе процедуры признаны достаточными основаниями для того, чтобы задолженность сохраняла силу и после завершения банкротства.
