Определение Верховного Суда РФ от 16.04.2026 № 306-ЭС23-23161 (2) разъясняет, что только определенная связь именно с КДЛ является основанием не включать субординированное требование в размер субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Суть дела
Владельцем должника являлось общество, участниками которого до октября 2015 года были супруги С.И.Ю. и С.О.А. (по 50 процентов долей).
В 2013-2014 годах мать С.О.А. (кредитор) передала должнику денежные средства на условиях краткосрочных займов. В установленные договорами сроки должник деньги не вернул. Кредитор обратилась в суд и потребовала взыскать долг с должника.
06.10.2015 С.И.Ю. передал свою долю в обществе С.О.А. и с этого дня она стала единственной участницей общества.
24.11.2015 арбитражный суд удовлетворил требования кредитора и присудил ко взысканию в её пользу с должника 17 978 170,92 руб.
28.12.2017 С.О.А. продала 100 процентов долей в уставном капитале общества К.А.С., который в свою очередь, 26.06.2019 продал эту же долю Ж.П.Л.
С 26.06.2019 по 14.09.2022 генеральным директором должника являлся Ж.Е.П., а с 15.09.2022 — его супруга.
С 2018 должник осуществлял убыточную деятельность. В 2019 размер обязательств должника превысил стоимость его активов, и он прекратил исполнять обязательства перед кредиторами.
С 31.01.2020 (т.е. по истечении месяца с момента формирования бухгалтерской отчетности за 2019 г.) стало очевидно, что должник не в состоянии рассчитаться в полном объеме со своими кредиторами, однако руководитель не обратился в суд заявлением о банкротстве подконтрольного ему должника и не потребовал проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, что должен был сделать до 10.02.2020 (10 календарных дней с 31.01.2020).
В 2021-2022 должник необоснованно списал своё имущество (основные средства) на 950 700 руб. по нулевой остаточной стоимости без его комиссионного обследования; утратило трубы стоимостью 3 5 004 000 руб., являвшиеся частью рыбоводных прудов; расторгло договоры аренды земельных участков, стоимость прав аренды которых составляла 34 983 150 руб.; совершило 39 сделок по отчуждению имущества (крупного рогатого скота, сельскохозяйственной техники и оборудования) на 4 955 158 руб. по ценам, кратно ниже рыночных. Отчуждение основных средств значительно увеличило диспропорцию между стоимостью активов должника и размером его обязательств и не позволило ему осуществлять свою деятельность, восстановить платежеспособность и погасить кредиторскую задолженность.
29.03.2023 в отношении должника введено наблюдение. Требования кредитора по договорам займа признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. Понижая очередность удовлетворения требований, суд квалифицировал предоставление займов как компенсационное финансирование. Суд исходил из того, что кредитор предоставил должнику деньги для пополнения оборотных средств, не рассчитывая на имущественную выгоду от этих действий. Займы не истребовались, в то время как должник имел непокрытый убыток с 2018 года и находился в состоянии имущественного кризиса, переросшего впоследствии в объективное банкротство. О состоянии должника кредитор знал, так как предоставлял займы на необычных и недоступных для независимых лиц условиях.
В третью очередь реестра требований кредиторов включены требования ряда независимых кредиторов.
Временный управляющий должником обратился в суд с заявлением о привлечении Ж.П.Л., Ж. Е.П. и Ж.Л.В. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, признано доказанным наличие оснований для привлечения Ж.Е.П. и Ж.П.Л. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед независимыми кредиторами. В остальной части в удовлетворении требований отказано. В частности, суды отказали в признании обоснованности привлечения к субсидиарной ответственности в отношении обязательств перед кредитором исходя из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно их средством защиты, а кредитор – заинтересованное к должнику лицо (очередность её требования понижена), поэтому она не имеет права на удовлетворение своих требований за счет субсидиарных ответчиков. Отсутствие признаков аффилированности кредитора с лицами, привлеченными к субсидиарной ответственности, не опровергает факта ее заинтересованности по отношению к должнику и этого достаточно для исключения её требования из расчета субсидиарной ответственности. Судами не установлено оснований для применения статей 15 и 53.1 ГК РФ и взыскания убытков, так как, по выводам судов, требования аффилированного с должником лица, не подлежащие учету при субсидиарной ответственности, не могут быть удовлетворены и в рамках правового института убытков ввиду их единой правовой природы.
Кредитор обратился в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на указанные судебные акты.
Позиция Верховного Суда РФ
Рассмотрев доводы кассационной жалобы, Верховный Суд РФ отменил судебные акты нижестоящих судов и признал доказанным наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в отношении обязательств должника перед кредитором по следующим основаниям.
Предметом спора является вопрос о применении абзаца третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в отношении прав кредитора, требования которого субординированы в очередности удовлетворения по признаку предоставления компенсационного финансирования, на удовлетворение его требований за счет субсидиарных ответчиков (лиц, контролировавших должника). В размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица включаются оставшиеся не погашенными по причине недостаточности имущества должника следующие совокупные требования (пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве):
— требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов;
— требования, заявленные после закрытия реестра требований кредиторов;
— требования кредиторов по текущим платежам, в том числе вознаграждение арбитражного управляющего и расходы на проведение процедур банкротства.
Требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно средством их защиты (пункт 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020)»).
В связи с этим Законом о банкротстве в абзаце третьем пункта 11 статьи 61.11 установлено правило, согласно которому не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица, что может быть объяснено бессмысленностью взыскания ввиду прекращения обязательства совпадением в конечном итоге должника и кредитора в одном лице. При применении этого правила необходимо исходить из того, что круг кредиторов, не имеющих право на удовлетворение своих требований к должнику за счет контролировавших его лиц, определен законом: это кредиторы, которые либо сами являются контролировавшими должника лицами, либо связанные с ними. Такая связь (заинтересованность) может выражаться в том, что кредитор контролирует привлеченное к субсидиарной ответственности лицо, является подконтрольным ему или входит с ним в одну группу, контролируемую одним и тем же третьим лицом (пункт 26(2) Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление № 53).
Согласно диспозиции абзаца третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве признак заинтересованности должен устанавливаться по отношению к контролировавшему должника лицу, а не к самому должнику. Контроль кредитора над должником или иная заинтересованность между ними, существовавшие в период предоставления кредитором финансирования этому должнику, сами по себе лишают такого кредитора права на удовлетворение своих требований за счет контролировавших должника лиц, причинивших вред его кредиторам. Эти лица могут быть не связаны с кредитором, имевшим ранее заинтересованность к должнику. Причинение ими вреда такому кредитору не освобождает их от ответственности перед ним.
В данном случае кредитор предоставил должнику заем в период, когда последний принадлежал родственнице кредитора (ее дочери). Впоследствии должник перешел во владение лиц, не связанных с кредитором. Под управлением последними во вред кредиторам выведено имущество и должник приведен в состояние неплатежеспособности.
Аффилированность между кредитором и привлеченными к ответственности контролировавшими должника лицами либо признаков соучастия с ними в доведении должника до банкротства не установлено. В связи с этим у судов не имелось оснований для исключения требований кредитора из размера субсидиарной ответственности привлеченных лиц.
Ссылка на заинтересованность в отношениях между кредитором и должником в данном случае не имеет значения для разрешения судебного спора. Субординация требований кредитора по признаку предоставления компенсационного финансирования не лишает его права на удовлетворение своих требований как за счет конкурсной массы, так и за счет лиц, которые виновны в её нехватке для погашения требований кредиторов, при условии, что такой кредитор сам не привлечен к субсидиарной ответственности, не относится к заинтересованным лицам по смыслу абзаца третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а привлекаемое к ответственности лицо действовало независимо от этого кредитора (пункт 26(5) постановления № 53).
Комментарий специалиста
В определении закреплен тезис, что критерием решения вопроса о включении в размер субсидиарной ответственности требования аффилированного с должником кредитора, даже если это требование субординировано, как возникшее вследствие возврата компенсационного финансирования, является не сам по себе факт аффилированности должника и такого кредитора или правовая природа требования.
Кирилл Харитонов, арбитражный управляющий, Саморегулируемая организация “Ассоциация арбитражных управляющих “Паритет”.
Основанием исключения требования кредитора из размера субсидиарной ответственности по обязательствам должника является определенная правовая связь кредитора с КДЛ, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Такая правовая связь выражается именно в связке «кредитор – КДЛ», а не «кредитор-должник»:
— требование самого КДЛ, привлекаемого к субсидиарной ответственности, т.е. сам КДЛ является кредитором, даже если его требование не субординировано, а включено в реестр требований кредиторов или даже является текущим;
— кредитор является контролирующим лицом или подконтрольным в отношении привлеченного к субсидиарной ответственности КДЛ;
— кредитор находится совместно с привлеченным к ответственности КДЛ под контролем одного и того же третьего лица (пункт 26.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», Определение Верховного Суда РФ от 14.11.2024 N 305-ЭС23-29227(3).
Именно такая правовая связь, как критерий исключения требования кредитора из состава субсидиарной ответственности обусловлена следующим:
1) иск о привлечении к субсидиарной ответственности представляет собой требования к КДЛ, имеющее целью компенсацию последствий его негативных действий по доведению должника до банкротства и возмещение кредиторам вреда, причиненного вследствие указанных действий. Включение в состав размера такой деликтной ответственности требований самого КДЛ или аффилированных с ним лиц по существу означало бы признание права на возмещение вреда, причиненного собственными действиями или действиями аффилированного лица и совпадение в этом деликтном обязательстве в одном лице кредитора и должника (причинителя вреда).
2) исключение из состава субсидиарной ответственности требований кредиторов, аффилированных с должником, исключительно по мотиву такой аффилированности, означало бы возложение негативных последствий неправомерного недобросовестного поведения КДЛ на лиц, не причастных к такому поведению и наступившим последствиям.
